Зов

Вспомнился мой разбитый витраж: последние события засыпали меня новыми осколками, которые выложили перед моими глазами несколько фрагментов картины. Но это только помогло мне понять, как много неизвестного остается узнать для того, чтобы увидеть полную картину.

— Надеюсь, ты здесь не очень скучаешь, — вдруг услышала я, и едва сдержала слезы. Боялась оглянуться, боялась, что мне просто показалось!

…Я медленно обернулась и не смогла поверить своим глазам — передо мной действительно стоял Ларгус! Я со всех ног подбежала к нему и, все же заплакав, крепко обняла. Но теперь это были слезы счастья: он вернулся! С ним все в порядке!

— Ты не представляешь, как я волновалась, — прошептала я. — Как ты?

— Выйти один на один против стада ракров еще не готов, но ходить могу! — улыбнулся некромант. — А ты?

— А я только что разошлась с Фамалом!

— И как он это воспринял?

— Обрадовался!

— Ты серьезно?

— А разве ты сомневался, что я способна достать кого угодно? — засмеялась я. — А если серьезно, то и он, и я были друг для друга чем-то вроде брата и сестры. Просто я поняла это сразу, а ему понадобилось время, проведенное в роли моего парня. Можешь считать это синдромом Мирры Реберс!

— Я рад, что все так закончилось.

— Тогда почему такой мрачный?

— Потому что не все дела закончены, — вздохнул Ларгус. — Хоть прореху и сшили, но она за время своего существования успела много чего натворить. И теперь мой долг — ликвидировать последствия.

— Что ты хочешь сказать?

— Алиса, я должен надолго уехать.

— Что? — мое сердце вдруг остановилось. — Куда?

— Мест много. До твоего мира это не дошло, а вот в нашем… еще до того, как прореха разгулялась на полную силу, я получил известия о нескольких маленьких континтардах, а также других проявлениях искажения пространственно-временной материи. Поэтому я беру с собой несколько некромантов и мы, восстановив силы, сразу отправляемся в кругосветное миссионерское путешествие.

— И сколько же оно продлится? — с надеждой спросила я.

— Долго. Думаю, не меньше трех-четырех лет.

Так много? И все это время у меня не будет даже надежды увидеть его? Почему? За что?

— Алиса, не переживай, — забеспокоился Ларгус увидев, что мои глаза снова наполняются слезами. — Мы еще встретимся! Возможно, тогда ты даже представишь меня своим детям.

Хоть Ларгус и старался говорить радостно, но ему не удалось скрыть горечи в голосе.

— Вряд ли, — отрезала я. — Сам знаешь, какая я на этот счет везучая.

Даже смешно. Я все время смотрела на других людей пренебрежительно от то, что они живут в мире иллюзий, отворачиваются от истины и забрасывают камнями всякого, кто пытается ее до них донести.

В конце концов, судьба занесла меня в другой мир. Но узнавая все больше и больше нового, я только яснее понимала: толпа везде одинакова. Везде для них создают радостную картину, чтобы рабы не задумывались о своем рабстве… вообще ни о чем не задумывались.

За это я презирала толпу, смотрела на нее свысока. Но в то же время, несмотря на все мое осознание, я сама продолжала убегать от реальности, предпочитая не задумываться о настоящих проблемах настоящей жизни. Только отворачивалась от них и пыталась убедить себя, что не вижу их. И что самое парадоксальное — понимая это, я ничего не могу с собой поделать. Так разве от этого я не становлюсь хуже тех, кто даже не знает о своей слепоте? Неспособным, лицемерным существом, которое скорее подпишется на очередную авантюру, или того больше — закроется в своем маленьком вымышленном мире?

Последние лучи проливались с солнечного диска, который почти скрылся за горизонтом. Скоро Ларгус тоже будет там. Уже завтра он вернется в Адамарей, а оттуда — по миру, на долгие четыре года.

Дети? Семья? Будет ли это у меня когда ни будь? Возможно я действительно встречу прекрасного принца на белом коне, полюблю его без памяти и выйду за него замуж?

Не шелохнувшись, я заглянула в глаза Ларгуса… и поняла, что по крайней мере от этого ответа уже не убегу: Нет. Каким бы прекрасным ни был принц, я не смогу кого-то полюбить. Мое сердце закрыто на замок, от которого всего один ключ…

…И у него уже есть свой хозяин.

У каждого из нас свои мечты, надежды, тайны и демоны. Кто-то по зову чести, кто-то по зову сердца, крови, долга, дружбы, слепой надежды, отчаяния или ненависти… но все мы ступили на этот путь. Мы бросили жребий, выбор сделан. Никто из нас не знает, придет ли к тому, к чему надеется прийти; найдет ли то, что хочет найти. Мы услышали зов, и идем за ним, собирая обломки витражного стекла. Для нас все только началось.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Последним криком разорвется земля, Витраж разбитый, где дорога моя. Отдав надежды, явь в плену у теней Со снами в сговоре ушла от людей! Судьба унесет меня к миру чудес, Где тысячи лет веры нету и крохи, Где Сон и Кошмар плачем пали с небес, И страшные раны скрывают эпохи. Все прошлое в Лету ушло без следа, Развеялся пепел по ветру над полем… Но сколько б не плыла я — всюду вода, И змеи ненастий клубятся над морем! По лезвия краю судьба мне идти, Неужто от этой судьбы не уйти? Ведь битва вернется, враги мои в снах, Слезами надежда дрожит на устах! Надежда на то, что ко мне ты придешь, В ладонях улыбку свою принесешь, Все раны согреешь лишь словом одним… И другом себя назовешь ты моим. Три шага назад, после шага вперед — Пугаюсь я мыслей, что прячутся в тенях, И страшная тайна портрет призовет: Божественный образ в гадюках и змеях! Где зов прозвучит, там чужая печаль; Где снился кошмар, в тишине кровь застыла; Куда не пойди — обагрит нож хрусталь… Со снами я в сговоре страх свой забыла! По лезвия краю судьба мне идти, Не знаю, смогу ли я правду найти. В смертельную битву идти не боюсь, Сквозь слезы и раны еще улыбнусь! В последнем дыхании сила твоя, Но ты не один, ведь с тобою есть я! Сквозь Сон и Кошмар я пройду не боясь, А силу найду в теплоте твоих глаз!

Андрей Головко — украинский классик середины XX века. Незадолго после завершения рассказа «Красный платок» застрелил свою жену и дочь, предварительно накрыв им лица красным платком. Планировал после этого совершить самоубийство, однако был помещен в психиатрическую лечебницу.