Зуб кобры

Сун-лин скупо улыбнулся, продолжая вертеть в руках шахматную фигуру. Посмотрел на меня. Я молчал. Мне было немного обидно, что я не додумался до такой простой вещи. Чтобы остановить бурные излияния Тадеуша по поводу догадки Сун-лина, строго спросил его:

— Ну, что там еще у тебя? Что-нибудь удалось установить?

Сабуро сразу посерьезнел.

— Да, Влад. Я опросил всех, кто видел вчера Торкали, общался с ним. В целом, картина вчерашнего дня прояснилась. После патрулирования Торкали около трех часов не выходил из своей каюты (видимо, отсыпался). Более точных сведений на этот счет получить не удалось. Около пяти он появился в кают-компании. Провел там примерно два часа. Чем занимался? Ну… Ты же сам знаешь, что делают пилоты после патрулирования! Веселился, болтал с друзьями, флиртовал со стюардессами. Торкали был весельчаком, любил рассказывать разные истории… ну, о том, что делал на Земле до Орбитальной, много шутил.

— Ты что, был хорошо знаком с ним?

— Нет. Это мне сказали его друзья… — Сабуро полез в свою ЭЗП.

Я остановил его:

— Не надо. Рассказывай дальше.

— Дальше? В семь он пошел с друзьями в видеотеку. Они что-то там такое решили переделать в телеустановке. Им не хватало каких-то микро-процессоров, и Торкали отправился на Стартовую. Там всегда у ребят полно всякой всячины. И вот тут…

— Что тут? — заговорщический тон Сабуро мне не понравился.

Он откинулся на спинку кресла, поднял указательный палец, словно призывая к вниманию.

— Вот тут-то и произошло самое важное, на мой взгляд! Как я и предполагал раньше, убийство как-то связано с этим ракетопланом из Сообщества…

— Да не тяни! — не выдержал я. — Говори, что произошло?!

— А я и говорю, — нисколько не смущаясь, продолжал Тадеуш. — На Стартовой к Торкали подошел пассажир с того самого ракетоплана. Они отошли в сторону и около пяти минут о чем-то разговаривали.

— Кто это видел? — быстро спросил я. У меня даже дыхание перехватило от волнения.

— Рик Мертон. Он на Орбитальной в группе добровольцев. Ты должен его знать. Мертон монтировал силовые кабели в шахте лифта между третьей и четвертой палубой как раз в то время, когда Торкали и этот пассажир разговаривали. Там коридор кончается тупиком, и их никто не мог видеть (вполне укромное место).

— Во сколько это было?

— Точного времени Мертон не помнит, но говорит, что где-то около половины восьмого.

— Так! — Я быстро встал, подошел к визиофону, набрал нужный код. Экран вспыхнул голубым светом, на нем появился дежурный по связи.

— Диспетчер Норис слушает!

— Срочно подготовьте список всех пассажиров ракетоплана, прибывшего из Сообщества 15 мая, рейсом…

Я вопросительно посмотрел на Сабуро.

— 112-066-Э, — подсказал он.

— … Рейсом 112-066-Э! — Я снова повернулся к экрану. — Желательно, если это возможно, чтобы были фотографии с въездных документов… Кстати, кто инспектировал этот рейс?

— Группа Арчи Элдона, — ответил оператор, взглянув на невидимый мне экран дисплея, висевший у него над головой.

— Хорошо. Все данные передайте по коду визиофона 430-12, в каюту астронавта Тадеуша Сабуро.

— Вас понял, — кивнул диспетчер и исчез с экрана.

— А о чем говорили Торкали и этот пассажир, Мертон не слышал? — снова спросил я у Сабуро.

— Нет. Они стояли далеко от него. Мертон видел только, как тот пассажир подошел к Торкали и как уговаривал его несколько минут (Торкали явно не хотел вступать с ним в контакт). Потом они отошли в этот самый тупик. Что примечательно — после разговора Торкали пошел к радистам узнавать сводку «погоды» на ближайшие сутки.

— Он что, собирался лететь на Землю?

— Не знаю. Как говорят ребята со Стартовой, Торкали вернулся очень взволнованным. Был рассеян. Ну, кое-как они доделали эту телеустановку, а в девять Торкали ушел к себе, и больше его никто не видел…

— Во сколько наступила его смерть, эксперты установили?

— Да. По данным сканирования, приблизительно в двенадцать часов ночи, в начале первого, с разницей в двадцать минут.

— В это время на этаже, где находится каюта Торкали, никто не видел посторонних? Я имею в виду пассажиров ракетоплана Сообщества.

— Нет. В это время уже все спят, конечно, за исключением дежурных.

— А раньше, когда Торкали был с друзьями в видеотеке?

— М-м… — Сабуро в нерешительности замялся. — Точно сказать не могу…

— Так. Ясно.

На панели визиофона замигал огонек вызова. Я нажал кнопку. Снова появился диспетчер Норис.

— Вы просили список пассажиров и фотографии?

— Да, да!

Изображение Нориса сдвинулось вправо; его место заняли строки текста из светящихся голубых букв, затем, одна за другой, прошли фотографии пассажиров. Я быстро переснял все это на копирующий модуль, поблагодарил диспетчера и вернулся к столу.

— Ну-ка, давай сюда этого механика!

Сабуро послушно встал, вышел из каюты. Я перебирал только что отпечатанные снимки, внимательно вглядывался в лица. Сун-лин сидел молча, закинув нога на ногу. Казалось, происходящее его никак не волновало. Сабуро вернулся минут через пятнадцать. Вместе с ним в каюту вошел молодой, высокий парень, со светлой чубатой головой и внимательными серыми глазами; нерешительно остановился у входа.

Я осмотрел его с ног до головы, указал на кресло около стола:

— Пожалуйста!

Он поблагодарил меня кивком головы, осторожно сел, с любопытством поглядывая на невозмутимо-спокойного Сун-лина. Затем вопросительно взглянул на меня.

— Я — Влад Стив, сотрудник Особого отдела Охранных Систем Общества. Пригласил вас как свидетеля по делу о смерти патрульного «Икс-84», пилота Алана Торкали. Назовите свое имя и род деятельности.

— Рик Мертон, механик аварийных систем Орбитальной-12.

— Хорошо! Расскажите нам о том, что произошло между семью часами и половиной восьмого вечера 15 мая 648 года Мирового Воссоединения, на стыке третьей и четвертой палуб, когда вы монтировали кабели в шахте лифта.

Мертон с готовностью кивнул.

— В это время я заметил, как к патрульному Торкали подошел один из пассажиров ракетоплана Сообщества, прибывшего на Орбитальную в тот день утром, и стал что-то быстро говорить ему.

— Что именно, вы не слышали?

— Нет.

— Вам не показалось, что Торкали и этот пассажир были знакомы раньше?

— Нет. Я бы не сказал. Наоборот, Торкали испытывал некоторую нерешительность и в первую минуту даже хотел уйти. Но пассажир настоял на своем. Он был сильно взволнован и вел себя так, словно опасался, что их разговор будет замечен кем-то посторонним.