Зуб кобры

Как я хочу окунуться в ее глаза и забыть обо всем! В эти удивительные, загадочные глаза, не похожие ни на одни глаза в мире: то зеленоватые, как морская вода в ясную погоду; то прозрачно-голубые, как бесконечно-высокое небо; то серые и чистые, вспыхивающие красными огоньками. Веселые, грустные, задумчивые, тревожные, требовательные и ласковые — мои дорогие глаза! Взгляд этих глаз однажды, раз и навсегда, перевернул все в моей жизни, заставил взглянуть на мир по-новому. Все, что раньше казалось таким важным и всеобъемлющим, отошло на второй план, уступило место ей, которую я искал всю свою жизнь и наконец нашел!

* * *

Было двенадцать часов дня, когда я вошел в вестибюль Совета ОСО. В здании Совета, как всегда, царило оживление, сразу же настраивавшее на определенный лад. Взбежав по широкой лестнице и здороваясь со встречными сотрудниками в лиловой и голубой форме, я направился к кабине лифта, вознесшего меня по наружной галерее на несколько этажей над площадью Совета.

Едва раскрыв дверь кабинета Громова, я понял, что начальник Особого отдела провел сегодняшнюю ночь на своем рабочем месте. Рамы окна были раскрыты настежь; лампы на потолке горели, хотя в их скудном свете уже не было никакой необходимости — солнечные лучи радостным потоком устремлялись в комнату, золотя оптические шторы, сдвинутые вправо; заставляли ослепительно блестеть полированные шкафы и столы.

В кресле напротив окна сидел очень полный человек, чем-то напоминавший добродушного медведя. Темная, почти черная, кожа его с лиловатым оттенком блестела на солнце подстать полировке шкафов; взгляд больших круглых глаз блуждал по экрану ЭЗП, лежащей перед ним на столе, явно не видя текста, проходящего по нему, — судя по всему, занимался он этим уже не первый час. Голубоватые белки глаз слегка покраснели от напряжения бессонной ночи. Сам Громов выглядел не лучше и беспокойно шагал по кабинету — от окна к шкафу и обратно.

Прекрасно зная своего начальника, я сразу понял: случилось что-то чрезвычайное, из ряда вон выходящее, иначе бы он не был так взволнован. Видя, что ни Громов, ни негр, сидящий в кресле, не заметили моего появления, я громко откашлялся. Громов сразу же остановился и обернулся в мою сторону. С минуту он внимательно изучал мое лицо, словно ища в нем каких-то перемен; затем, кивком головы, поздоровался и указал на кресло напротив чернокожего гиганта. Я послушно сел. Волнение начальника Особого отдела начало передаваться и мне.

Длинные, худые руки Громова оперлись о стол; голова, торчащая из плеч на тонкой шее, склонилась вперед; глаза смотрели пронзительно и требовательно. Сейчас он был похож на старого, потрепанного ветрами и временем орла, взгромоздившегося на горной вершине. Через минуту он устало вздохнул, опустился в кресло и произнес рассеянно, словно речь шла о чем-то малозначительном:

— Влад! Познакомься. Это председатель Совета ОСО Бехайлу Менгеша. Ты, видимо, много наслышан о нем?..

Я удивленно посмотрел на Громова. Это что, была шутка? Вел он себя, по крайней мере, странно. Как я мог не знать Менгешу, с которым мне не раз приходилось сталкиваться по работе?! Тем более странным показалось мне и поведение самого председателя Совета ОСО, который сделал вид, что мы действительно не знакомы. Это меня озадачило и насторожило.

— Вот, полюбуйся! — Громов небрежно и, как мне показалось, брезгливо бросил на стол объемистый печатный журнал в глянцевой обложке.

Я сразу понял, что имею дело с изданием из Сообщества. В Трудовом Братстве подобные журналы, с нанесенным на бумагу краской текстом, можно было увидеть теперь только в музеях. Судя по надписи на обложке, это был центральный печатный орган правительства Сообщества, именовавшийся не иначе, как «Звездный Орел». Пока я изучал содержание первых страниц, покрытых убористым текстом из замысловатых иероглифов, Громов стоял рядом и нетерпеливо вертел в руках карандаш. Менгеша делал вид, что не обращает на происходящее никакого внимания, сосредоточенно разглядывая свои ногти. Наконец, я нашел нужную страницу. Название статьи было выделено жирным шрифтом и гласило: «Путь к звездам — единственное спасение для Сообщества от перенаселения». Ого! Это что-то новенькое! Во всю страницу была изображена обнаженная девица, распростертая на фоне звезд Млечного Пути, судя по всему, символизировавшая это самое устремление к звездам.

Я стал внимательно вчитываться в заметку, но уже через пару десятков строк понял, почему именно эта статья так заинтересовала Громова. На память сразу же пришли события двухлетней давности. Тогда мирный патруль Трудового Братства с Орбитальной-12, работавший в рамках программы «Купол», подвергся нападению ракетопланов Сообщества в Договорной зоне, и в стычке погиб один из наших патрульных — «Икс-43». Все это было на слуху у каждого жителя Земли и обитателей звездных колоний Трудового Братства последнее время. Ракетопланы Сообщества вероломно нарушили границу пространства, отведенного по Договору Мирового Воссоединения под зону бессрочного пользования Сообщества, и патрульные Трудового Братства, получившие предупреждение с Базы, имели полное право задержать нарушителей и сопроводить их восвояси. Что они и пытались сделать!

Патрульный «Икс-43» по радио объявил ракетопланы Сообщества задержанными и отдал приказ выстроиться по хвосту головного корабля в колонну. В ответ один из кораблей-нарушителей открыл огонь. Пилоты патрульных «Икс-42» и «Икс-41», наблюдавшие за всем происходящим со стороны, впоследствии рассказывали, что патрульный «Икс-43» перестал существовать буквально у них на глазах, превратившись в сгусток белого пламени в ореоле ярчайших искр.

Весть о происшедшем облетела все уголки космоса, где успели поселиться люди Земли, создавая новые колонии. Была назначена авторитетная комиссия. Она установила, что против патрульных Трудового Братства было применено секретное оружие, обладавшее огромной разрушительной силой. Это оружие способно уничтожить любые защитные поля наших кораблей, расщепляя вещество на молекулярном уровне.

Данные о том, что ученые Сообщества занимаются тайными разработками нового вида оружия, давно просачивались в Трудовое Братство, и вот трагический случай, как будто подтвердивший эти опасения. Все это являлось грубейшим нарушением Договора, но неопровержимых доказательств у комиссии тогда не оказалось, и Сообществу удалось замять конфликт. И вот теперь я читаю статью, в которой явно просматривается прямой призыв к повторению событий двухлетней давности, только в еще более широких масштабах.

Внимание мое привлекла строка (Громов выделил ее красным карандашом): «… В настоящее время у Сообщества появились новые возможности проникновения в Глубокий космос, поддержанные нашими учеными и позволяющие нам перейти на совершенно иной этап своего развития». Это, видимо, была главная мысль, из которой Громов делал свои логические заключения.

— Тебе ничего не напоминает эта статья? — спросил он, внимательно наблюдая за мной.

— «Хартумский конфликт»? — Я поднял на него глаза.

— Вот именно! Если помнишь, там было подозрение на применение Сообществом нового оружия? Доказать тогда ничего не удалось, и инцидент как будто замяли. И вот опять недвусмысленное напоминание… — Он взял у меня журнал и, близоруко щурясь, прочел: — «… появились новые возможности проникновения в Глубокий космос, поддержанные нашими учеными…» Разве не понятно, о каких возможностях идет речь?! — Громов испытующе посмотрел на меня.

Я не спешил с выводами, пытаясь продумать все возможные варианты.