Зверь

Ашер обреченно вздохнул.

– Отдохни пару дней, Малком, – промолвил лорд, и жестом указал нам на выход.

Брас

Не знал, что в этом месте может кто-то обитать. Новенькая держится. Это говорит о том, что шансы не провалить дело из-за девчонки существенно возросли.

Крис нервничает. Даже Грув напрягся, а Ал сосредоточенно наблюдает за стариком. Стив – охотник за диковинным и необычным. Для него этот Малком – находка. Теперь Стива от его дневника месяц не оторвешь: будет записывать свои наблюдения, делать выводы, искать совпадения, выявлять причины, следствия…

Звериная суть. Мы подозревали, что Снейгер – один из владельцев Перстня, иначе как еще объяснить его могущество и способности обходить законников. Эти ослы гоняются за «клейменными», не желая замечать главного – того, кто пробуждает эту звериную суть.

«Клейменными» называют тех, в ком пробуждается звериное естество, но ее обладатели в силах ее контролировать. Суть вызывает агрессию, желание разрушений, крови, неповиновение. Еще есть «обреченные» – те, кто не может контролировать суть, и становятся опасными и для окружающих, и для себя лично. Опасны и первые и вторые в разной степени. Ведь они по своей сути – хищники.

Законники выявляют «обреченных» и изолируют. А за «клейменными» наблюдают, по крайней мере, так их призывает поступать закон.

Вообще, человека с приобретенной сутью можно распознать по глазам. В момент сильного гнева в них появляется некое свечение, искра. Особенно это можно заприметить в темное время суток. А еще такие люди странно говорят: повторяют слова, постоянно оглядываются, водят носом по воздуху, остро реагируют на свет. Все ведут себя по-разному. Многие из них смирились с такой жизнью. Но постоянно находятся в ожидании прихода Хозяина, который выпустит из Перстня черный, пожирающий волю, ползучий дым и обратит в раба…

Мы вышли на улицу и каждый из нас с удовольствием вдохнул свежего воздуха и с облегчением выдохнул. Стив, как и ожидалось, уселся на землю, согнул ноги в колени, и заранее достав свой дневник, принялся усердно в него что-то записывать. Крис о чем-то задумался, а Грувер присел на корточки. Ал стояла, опершись на обе ноги, и уткнула сосредоточенный взгляд в землю. Пару минут спустя вышел и лорд. Дверь он не запер, что немного заметно напрягло всех нас. Но мы не стали задавать ему вопросов и продолжили возвращение в крепость.

Ал

Малком – человек с пробудившейся сутью. Это было понятно. Ко всему прочему он прожил у Снейгера в рабстве пятнадцать лет. Как ему удалось все провернуть? Ведь перстень имеет силу над рабами: притягивает их с непреодолимой силой. Каким образом Малком смог удержаться? Цепи.… Здесь он не пленник – это ясно. Лорд Ашер не запер главные двери, значит, Малком – свободный.

– Как Вы нашли его? – Крис не сдержался от расспросов. Старик явно его впечатлил.

– По правде говоря, он меня нашел, – спокойно ответил лорд. – «Клейменный» раб, но сильный. Может себя контролировать, несмотря на влияние Перстня. Но бывают дни, когда приходится прибегать к мерам и заключать его в цепи. Малком чувствует зов Хозяина и предупреждает, когда следует остерегаться.

– Сколько уже он здесь? – присоединился к допросу Грувер.

– Два года.

– Но мы никогда не видели его прежде! – оживился парень с окулярами, который даже на ходу продолжал что-то записывать в свою небольшую книжку.

– Как же не видели? – засмеялся Ашер. – Наш конюх!

Четверка застыла на месте. Пришлось остановиться. Даа, вид у них не просто растерянный, я бы даже сказала: ошеломленный до краев! Я даже чуть не прыснула от смеха. Видели б они свои лица. Начесанный Крис стал настолько бледным, что я даже подумала: в возможной отключке напарникам придется тащить его на себе.

– Наш конюх – Малк?! – поразился Грув.

– Он уже месяц не выходит из своего укрытия, оброс слегка, – промолвил Ашер. – Бороться с зовом Перстня непросто. Год назад после очередного зова Малком не мог даже ходить…, – лорд на мгновение задумался и продолжил: – Крайне важно не провоцировать Снейгера на использование Перстня…

Все снова направились в сторону крепости.

Убеждаюсь в очередной раз, что мне нельзя раскрывать своей сути. Я – «клейменная», могу контролировать в себе зверя, но кто, кроме меня может быть в этом уверенным? Я проявляю агрессию лишь тогда, когда дело касается «борьбы со злом» или самозащиты. Во всяком случае, сейчас это получается намного лучше, чем раньше.

Семь лет играю роль «клейменной». Поначалу было смертельно невыносимо противостоять зову Перстня. Случилось так, что я смирилась с судьбой и последовала за зовом, но по воле судьбы встретила Марго – владелицу публичного дома «Ложе страсти», что на сквозной аллее в Вужличе. Она – обычный человек, которая знала о таких, как я, но не испугалась приютить, выкормить и уберечь от самой огромной и неисправимой ошибки в моей жизни – стать рабыней Снейгера…

Лорд распорядился всем разойтись и собраться в холле на рассвете следующего дня, и я отправилась в комнату. Скинула лакированные сапоги и прямо в одежде рухнула на кровать. Авда не приходила, и это в данный момент было очень кстати …

Я всегда вспоминаю о дедушке, а еще чаще о своем младшем брате – Эйтане. Эйтан… Мой самый родной и близкий человек. После того, как наших родителей не стало, мы поселились у моря.

У нас была порядочная семья, жившая в деревне недалеко от города Вужлич. Отец работал на лесопилке, а мать продавала овощи на базаре. Жили просто, но никогда не голодали. Эйтан всегда придумывал интересные истории, хотел стать отважным героем, искренне верил в то, что судьба уготовила для него что-то особенное.

Однажды ночью в доме случился страшный пожар. Нас с Эйтаном вытащили без сознания соседи, а родителей спасти не удалось. С тех пор мы жили у дедушки на «Лазурном побережье».

Мне тогда исполнилось шестнадцать лет, а Эйтану – пятнадцать. Был на редкость солнечный день. Дедушка разрешал мне ходить на базар одной и продавать улов.

В этот день я несла в самодельной навесной сумке добрую выручку. Эйтан остался дома: еще ночью у него начался небольшой жар. Дедушка запретил ему вставать с постели. На радостях я купила для брата его любимое лакомство, которое крайне редко завозили в наш порт – липовый мед. Сама я сладкого не жаловала, но знала, как будет счастлив Эйтан, узнав, что ему принесла.

Возле нашего маленького, но крепкого домика у ограды небрежно лежали дедушкины рыболовные сети. На крыльце – никого. Я всегда была внимательна. Разум понимал, что что-то не так. Дедушка никогда в таком виде не оставлял свои снасти и нам крепко доставалось за такое пренебрежительное отношение к предметам, что нас кормили. Но я была такой окрыленной. Прекрасная погода, хорошая выручка и подарок для Эйтана – вскружили мои мысли в ослепляющий вихрь подростковой наивности и беззаботности, что когда я влетела в дом и столкнулась с опасностью, еще не успела осознать, что происходит.