Зверь

Не поблагодарив повариху и помощниц и, оставив пустую тарелку и нетронутый стакан молока, я удалилась из трапезной вслед за Брасом. В груди было маетно, тревожно. Одинаково пахнущие подвох и опасность не давали покоя… Покой.

В панике и суете своих мыслей я свернула не туда и почти лоб в лоб столкнулась с Авдой: в узком коридоре было темно, лампы в этом месте не горели. Авда хотела возмутиться, но взглянув на меня, резко прикрыла ладонью рот, чтобы не закричать.

– Что?! – грубо спросила я в ответ реакции служанки. Та вдруг выпрямилась и, словно взяв себя в руки, схватила под локоть и повела вглубь коридора, и прямо затолкала меня в какую-то комнату. – Что ты делаешь?! – терпению приходил конец.

– Молчи! Тихо! – приказала мне не такая уж и серая и хрупкая Авда и выглянула за дверь, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. От такого обращения я даже приоткрыла рот. Да уж, люди не всегда являются теми, кем кажутся.

– Ты что, забыла кто ты?! – вдруг налетела она на меня, заперев дверь на ключ. – Твои глаза! О чем ты думаешь?!

– Что с глазами?! Я не понимаю!

– Они светятся! – Авда сорвалась к маленькому столику с выдвижными полками, откуда разом вытащила зеркальце и подала мне.

– Что? – я взглянула в отражающее стекло и ахнула. Действительно. Но в светлой комнате свечение было слабым. Видимо в темном коридоре оно было отчетливее и ярче. – Но такое бывало в первый год. Я давно этого не замечала за собой! – кажется, я выглядела растерянной, потому что Авда смотрела на меня с величайшим сожалением. Мне даже показалось, что она вот-вот заплачет.

– Хорошо, что я это заметила, а не кто-нибудь еще, – выдохнула сердобольная женщина.

– Что же это? Я ведь могу себя контролировать, – убеждала я себя вслух, хотя понимала, что с прибытием в Тафилдор начались изменения: острая реакция на яркий свет, высокая раздражительность по всякому поводу, а теперь глаза.

– Вам нужно быть спокойнее, Алиша. Я не хочу наговаривать на ребят, но будет лучше, если о Вашей сути никто не узнает.

Я это и сама понимала. К «клейменным» относились почти нейтрально, но на всякий случай, оказавшись рядом, оборачивались, остерегались.

С одной стороны было приятно осознавать, что чужой человек – Авда так печется о сохранности факта существования во мне зверя, но в том то и дело, что – чужая, и кто знает, почему она это делает. Втирается в доверие? Следовало бы разобраться, но сегодня мы уезжаем из Тафилдора и обратно я уже точно не вернусь. Я крепко рассчитываю на то, что моя душа приобретет мир и покой после отмщения Снейгеру. И для меня теперь важно не сбиться с пути и заодно не раскрыть себя, потому что последнее здорово усложнит мою жизнь.

Немного о чем-то подумав, служанка снова подошла к маленькому столику и из полки вытащила льняной мешочек с перевязанной тонкой веревочкой и протянула мне.

– Возьмите, я еще соберу. По одному плоду в день будет достаточно. Это успокоит. Лучше принимать после завтрака. До вечера убережет от срывов.

Я вскрыла мешок и выкатила пару горошинок красного цвета в ладонь. Ягоды напоминали крошечные яблоки, но цвет был намного ярче.

– Что это? – мотая головой, поинтересовалась я.

– Кратаегус. Я завариваю его в момент сильного волнения. Только не увлекайтесь. Может и навредить. И, пожалуйста, постарайтесь подружиться с ними, – указала рукой в сторону двери, мысленно имея в виду четверку моих новых напарников. – Они не плохие, Алиша.

– Спасибо, – буркнула я. – Почему ты помогаешь мне?

– Вы напоминаете мне о Кларе…, – Авда на миг сникла, а потом подняла глаза и умоляюще произнесла: – Я очень хотела бы увидеть Вас снова. Берегите себя и не забывайте принимать это хотя бы раз в день. Вам пора. Свечение исчезло, – уведомила она.

Я снова кивнула головой, и все же сунула одну ягоду в рот и вышла из комнаты, оставив Авду. Прощаться я не люблю, хотя, честно, хотелось обнять эту серую худую женщину, то ли в утешение ее самой, то ли себя.

Во внутреннем дворе меня уже ждали напарники. Крепостной мальчишка еле сдерживал Ханда, который дергался, пытаясь ускакать прочь из этого места, но почувствовав меня, немного успокоился.

– Доброго утра, Алиша, – поздоровался Грувер. В ответ я лишь привычно кивнула головой. Называть себя Алишей позволяю обычно женщинам. Для мужчин я придумала короткое «Ал». Обращение Грува вызвало острое недовольство, но недавняя реакция моих зрительных органов заставили меня сконцентрировать внимание на направление мыслей в благоприятное русло, и пыл начал остывать.

Видимо слова напутствия лорда, что стоял посреди двора и наблюдал, как мы усаживаемся на коней, я успешно пропустила, и мы двинулись в путь.

Выезжая из крепостных ворот мой взгляд случайно пал в сторону густого леса. Не знаю, почему я решила посмотреть именно туда, но повернув голову, обнаружила там фигуру неизвестного мужчины. Вглядевшись, я поняла, что за нами наблюдал не кто иной, как Малком. Он стоял босой в серой льняной рубашке и черных штанах. Утренний ветер беспокоил его распущенные седые волосы, а сам мужчина стоял твердо, откинув плечи назад и … улыбался! Я нахмурила брови и отвернулась: никто, кроме меня Малкома не заметил. Но как ни странно, в груди от этого видения поселился не неприятный страх, а некоторая уверенность в себе. Малкома я не испугалась еще тогда, когда впервые увидела в цепях и разодранной одежде, и сейчас, мне показалось, что своим оскалом, вместо улыбки, он пожелал нам удачи. Об этом подсказывало не сердце, а моя суть.

Брас

Тафилдор медленно отдалялся, оставаясь все дальше и дальше позади нас. Ясность и тепло утра придавали всем бодрости и одухотворения. Стив даже присвистывал себе под нос. Грувер то и дело рассказывал истории и в большинстве случаев смеялся над ними сам, поглядывая на невозмутимую Ал, которая молча продолжала ехать. На девушке была привычная мужская одежда, только маленького размера: белая рубаха без ворота с небольшим вырезом, кожаные обтягивающие брюки и черные лакированные сапоги. Волосы привычно собраны в хвост.

Спешу отметить, что ее конь – очень даже своенравный конь. Малой Пит жаловался на то, как это животное копытом разбил пару глиняных корчаг с зерном и чуть не выбил деревянную ограду в конюшне. Юная наездница вообще подозревает, что за животное передвигается под ней? Знает ли конь, Ханд, кажется, какому зверю прислуживает и подчиняется?

До Дренвича должны добраться за два полных дня. Город стоит прямо на границе долины Стэвиш, чьи леса кишат волками. Поэтому лорд порекомендовал ночевать в трактирах – низших заведениях. В таких местах простой люд весьма наблюдателен. Нам было необходимо быть на виду, на случай, если Снейгер захочет проверить, откуда мы прибыли. Нам велено рассказать правдоподобную историю о происхождении нашей «сплоченной» команды. А барон самозванцев не жалует.

Крис нет-нет да рассказывал о каком-нибудь личном подвиге Груверу, который наперегонки с ним рассказывал о своих. Смешно было то, что обо всем этом мы все знали. Не знала лишь новенькая. И Грув, и Крис пытались впечатлить ее, но она, кажется, даже и не прислушивалась к их разговору. Понимаю Грува – давно не было женщины, но Крис? И вообще, что в этой Ал особенного? Мельком взглянул на нее. Брови не хмурит. Опять дернулась рука прибрать ее прядь, что нависала над глазами… яркими зелеными глазами… «Неет, Брас, ты в эту сеть не попадешь…». Пришпорил коня и прибавил прыти.