Звезда бессмертия

В полночь при свете фейерверка он собственными глазами видел, как молодые и их свидетели вошли в дом. Можно было уезжать, но что-то удерживало его здесь, в старом парке, напоминающем его собственное “бунгало”. Ему хотелось досмотреть до конца этот человеческий фарс, увидеть еще раз их счастливые лица всего за час-полтора до смерти.

Сидя с какими-то парнями в дальней альтанке, он тянул по глоточку кислое и немного терпкое вино, глядел на веселящуюся молодежь и где-то в душе сожалел… Нет, не о пропавших для него ста тысячах дополнительного вознаграждения, обещанных лично шефом за пригодного для беседы молодого капитана, а о скорой его гибели вообще. И его, и молодой его жены, и их друзей, и даже этой кубинской красотки Каридад, чемто внешне напоминавшей ему Розитту. Все они стали жертвами обстоятельств, в большинстве своем — невинными жертвами.

В раздумьях и воспоминаниях время летело быстро.

Вот и незнакомые его сотрапезники покинули альтанку. Стали разъезжаться гости. Замолк оркестр. С каждой минутой и терраса, и старый парк все больше пустели. А молодые не показывались из дома. Только в шестом часу утра, когда в парке никого не оставалось, а Дворец счастья так и стоял погруженным во мрак, он понял, что безнадежно проиграл и эту — третью за прошедшие сутки схватку.

“Что это? Роковое стечение обстоятельств? Или продуманные и хорошо организованные контрмеры органов безопасности?” — спрашивал он себя уже на улице, набирая по телефону-автомату номер папаши Креспо, и не находил ответа.

В трубке раздался бодрый молодой голос:

— Вас слушают, говорите.

Он молча повесил трубку на рычаг.

Что-то случилось. Непредвиденное. Непонятное Объект ускользнул из рук. Папаша Креспо исчез, возможно, даже арестован. Конечно, это легко проверить. К тому же на аэродроме стоит собственный самолет их “редакции”. И если они смогут вылететь из Гаваны в ближайшие час-полтора, то кто знает, как еще все обернется. У братьев Бланке есть запасные “подсадки”, а он на месте обеспечит их отличной “снастью”. Надо только успеть. Вот уж и вправду время — деньги.

“Шалите, друзья-капитаны! Еще не все потеряно.

Пусть этот раунд за вами, но он далеко не последний! И в четвертый раз за эти сутки он, Волдимар, не даст вам провести себя!” — думал он, садясь в машину, предусмотрительно оставленную в начале Пятой авениды вместе с одним из “журналистов”.

В корреспондентском пункте их ждали. Отдохнувшие, свежие, сосредоточенные, готовые на все. На столе дымился горячий ароматный кофе. В центре — большая нетронутая бутылка крепкого кубинского рома и несколько высоких бокалов. Аппетитно пахло от горки бутербродов.

Раскрыв бутылку, он молча разлил всем по двойной большой порции, первым выпил обжигающую коричневую жидкость с целым букетом изумительных запахов и с жадностью набросился на бутерброды. Еще бы! Пошли вторые сутки от первоначального телефонного звонка Рейноля Медины, то бишь, как его, Клименте Креспо. Он и крошки с тех пор в рот не взял. А сколько напряженных минут пришлось пережить!

Допив свой кофе, Волдимар взглянул на подчиненных.

— Трое из вас полетят со мной в Сантьяго-де-Куба. Нашим Самолетом. Сейчас же. На открытие регаты. Всем остальным, я подчеркиваю, всем до одного, — чуть повысил он голос, — включая лесника, добираться туда же самолетами и машинами. Катера также передислоцировать в Сантьяго.

Больше ничего не добавил. Его не расспрашивали.

Все и так было ясно каждому. Операция “Салют” вступала в новую фазу.

В диспетчерской аэропорта четверых зарубежных спортивных журналистов приветливо встретил приятный молодой человек. С учтивой готовностью он сразу же взялся за оформление документов на вылет. Правда, перед этим любезно предложил им лететь скоростным рейсовым самолетом.

— Места есть. Отправляется ровно в шесть, то есть через десять минут, — уточнил он, радушно улыбаясь. Меньше чем через час будете в Сантьяго.

Ни один мускул не дрогнул на лице Волдимара.

— Нам нужен именно наш самолет, — спокойно сказал он. — Возможно, придется доставить срочный материал и фотопленку об открытии Регаты прямо в главную редакцию, в Нью-Йорк.

— Тогда подождите, пожалуйста, несколько минут, пока я отправлю рейсовый.

Молодой человек занял место за диспетчерским пультом связи, одел наушники.

— Каридад, как слышите? Очень хорошо. Спасибо. Вылет разрешаю. Курс — двадцать восемь, скорость девятьсот пятьдесят, высота — шесть тысяч. Счастливого полета!

“Каридад? Какая Каридад? Откуда он знает это имя? Ах, да! Это бортрадистка самолета. Та, что была свидетельницей на свадьбе. Но ведь и она после полуночи не выходила на террасу из комнат Дворца счастья.

В этом-то он может поручиться. Глаз с дверей не спускал… Стоп! А что, если… Что если в доме есть еще один выход? Конечно! Он даже обязательно должен быть — черный ход для прислуги. И все они, молодые и свидетели, вполне могли воспользоваться именно этим ходом, чтобы не смущать веселящихся гостей. А теперь все они там, в самолете, вместе с миной, которая разнесет их в пыль ровно через двадцать минут. И с папашей Кресло все просто и ясно: добросовестно выполнив свою задачу, убедившись в надежности сделанного, он передал дежурство и спокойно отправился спать, чтобы это не произошло с его видимым участием. Самолета-то он не отправлял. О звонке они не договаривались, а сам он не стал звонить, чтобы лишний раз не привлекать внимания к корреспондентскому пункту ночными звонками”.

Струйки пота текли по лицу Волдимара. Он устало опустился в кресло. Достал платок.

— Где у вас можно сейчас выпить что-нибудь прохладительное? — спросил у молодого человека, когда тот вернулся от пульта к столу. — Еще раннее утро, а уже такая жара…

— Да, погода отличная по всему острову. Ни облачка. Прекрасный прогноз на весь день. А попить — это совсем близко. Справа за углом — киоск. Он должен работать.

Молодой человек не ошибся. Киоск был открыт. Волдимар и его молчаливые спутники долго смаковали то холодный манго, то минеральную, а потом, захватив несколько банок и бутылок с собой, вернулись в диспетчерскую.

Большие круглые часы на стенке показывали двадцать пять минут седьмого.

— Ваши документы готовы, — поднялся им навстречу все тот же приятный молодой человек. — Вам надо только расписаться в журнале регистрации частных вылетов и предъявить мне книжку пилота.

Один из спутников Волдимара молча расписался в журнале и протянул диспетчеру свою полетную книжку… В этот момент на пульте пронзительно зазвенел звонок. Диспетчер поспешно одел наушники.

— Что?! Какое несчастье?! Где?… В районе Камагуэй? Непонятный взрыв в воздухе?

Лицо его исказилось. Оно стало жестким и неприятным.

Волдимар поднялся с кресла и, кивнув своим спутникам, направился к выходу.

— Одну минутку, — устало остановил их молодой диспетчер. — Вылет я вам разрешаю через час, но придется несколько изменить маршрут. Слышали, какое несчастье…

— Весьма сочувствуем, — с достоинством наклонил голову Волдимар.

Он протянул молодому человеку маршрутную карту, по которой от Гаваны к Сантьяго-де-Куба была прочерчена ровная красная линия. Тот взял ее, положил на стол и в самом центре- произвольно начертил небольшую дугу, вершина которой касалась побережья Карибского моря.