Книги из серии "Бастион"

– И не только на психику, – пробормотала я. Веселые картинки из блока номер десять – с макроцефалами, карликами, гноящимися конечностями – по сей день не давали мне покоя. – Конечно, – поддержал Аркадий Иванович. – Но воздействие на психику, пожалуй, пострашнее. Не сиюминутное, не спонтанное, а с дальним…

Но озноб не унимался, мелкие иглы щипали кожу. Всем известно – каждая вещь должна лежать на своем месте. Книга – на полке, муж – на диване, Дина Александровна Красилина – либо в гамаке в яблоневом садике близ Старо Гряцо (в Южной Чехии), либо на кушетке под теплыми руками массажиста Даниэля Гунчека.…

– Вы заговорили по-другому. Минуту назад вы обвиняли меня во всех смертных грехах… Новый смешок. – Вышли мы все из народа, Дина Александровна. И замашки у нас исконно народные. Меняем гнев на милость – как ветер направление… – Мы находимся у вас второй день. Я рассказала абсолютно все. Почему нам…

У кафе напротив филиала Института геодезии и картографии топтались голодные мученики науки, горестно пересчитывая медяки. Можно к бабке не ходить – еще чуток поголодают (зависит от уровня порядочности) и отправятся на разбой или на другие виды деятельности, сулящие реальный доход. Преступность среди…

Закрыл глаза, и сознание завертелось в веселом водовороте. С полезным трансом сегодня явно не ладилось. Возникла картинка на экране монитора. Она преследовала его постоянно, во сне и наяву, мешала жить. Заснятое на камеру лицо убийцы Листового и двух его телохранителей. Эту рожу, небритую, с безжизненными…

– Хорош... – прохрипел рябой, держась за голову. – Ищите бабки и бумаги... – Мы пойдем? – нервно дергая губой, спросила якутка. – Стоять, – процедил рябой. – И молчи, мочалка. – Валет, имей совесть, – надула губы блондинка. – Вы поймали нас на лестнице, прикрыть просили – мол, с парнями потереть…

Глаза привыкали к темноте. В тусклом свете, поступающем сверху, проявлялся простенок из догнивающих досок, рядом еще один, узкий проход. Гулкая тишина – разрази меня гром, если рядом была хоть одна живая душа! Я полз на корточках, закусив фонарь. Проход змеился, мерк свет. Низкий проем, а за ним что-то…

– У меня нет времени на личную жизнь, – пробурчал я и отвернулся к стене, давая понять, что диалог закончен. Коротышка гомерически захохотал: – Ну, конечно, ты у нас такой занятой – еще не весь самогон в деревне выпил… Ладно, Михаил Андреевич, оставайся наедине со своей совестью и остатками стыдливости.…