Книги из серии "Поводырь"

– Едрешкин корень, я что это! Нерусь какой-то? – Schlafen Sie, Hermann. Die er unendliche Weg… – густым грудным басом вдруг заявил спящий было на диване напротив благообразный седой старик. Приоткрыл мутные, выцветшие глаза и тут же вновь засопел, вызвав у меня нервное беззвучное хихиканье. Я прекрасно…

Сам майор, кстати, давно отстал. Еще в Барнауле. А я задерживаться в горнозаводской столице АГО не счел нужным. Красивый, конечно, город, но уж больно неприветливый. Как закрытый «почтовый ящик» советских времен. Подумать только! Я целые сутки в Барнауле пробыл, а горный начальник не удосужился меня…

Сволочь! И ведь в морду не плюнешь. На дуэль не вызовешь. Все в рамках приличий. Ни одно имя не было названо, пальцем у прекрасно воспитанных поганцев тыкать не принято. Кому нужно – издевку и так поймет. Я же понял! Князь действительно слыл известным модником. Теперь с легкой руки своих воспитателей-русофилов…

А вот в Голландии никто вопросов седовласому немцу задавать не станет. Мало ли откуда камни. Хранили их в сокровищнице древнего рода со времен Шарлеманя! Вам-то, сударь, что за дело? Так что там изумруды и оценят, и огранят, и продать задорого помогут. Кроме того, Густав Васильевич намеревался встретиться…

Я, стоя рядом с кроватью на коленях, терпеливо ждал, когда же мой друг отыщет в себе силы проститься и со мной тоже. И когда это время, наконец, наступило, силы уже почти полностью покинули изнуренное проклятой болезнью тело. - Герман, мой друг, - заплетающимся языком выговорил государь. - Россия.…

Что-то неопределенное яростно наяривающий оркестр из числа московского гарнизона, трепещущие на ветру флаги империи, чиновник канцелярии самого генерал-губернатора, князя Долгорукого, и десяток репортеров с блокнотами и даже магниевыми вспышками фотоаппаратов. Тем более что и чин встречающего был достаточно…