...со вздохом на устах...
Шрифт:
– Это он от зависти Меня увидел и слюной весь изошёл. Вон, поодаль и жена его с сыном стоят,- шепнула мне на ухо Вика.
В нескольких метрах от нас стояла очень толстая тётка и пухлощёкий мальчишка с выпиравшими из-под ремня брюк складками жира, которые не могла скрыть футболка. Они с восторгом наблюдали, как распекает "лейтенантика" их грозный, воинственный папочка.
В другое время я бы спокойно объяснил майору его ошибку и только бы усмехнулся ему вслед. Но не сейчас. Юного, красивого тела тебе захотелось, пузан? В
Подняв свой китель, встряхнул его так, что зазвенели многочисленные регалии, быстро одел и медленно начал застёгивать пуговицы. Лицо майора стало совсем свекольного цвета.
– Простите, господин полковник...- заблеял он.
– Нет уж, не прощу. Смирно!
Майор замер, выпятив пузо вперёд.
– Лечь!- и он, кряхтя, улёгся на плиты площади.
– Встать!- так же медленно поднялся. Давно его, гада, по полигону не гоняли.
– Лечь! Встать! Лечь! Встать!
– Вы не имеете права, я - офицер...
– Дерьмо ты, а не офицер! Я тебя на Ледовый пояс закатаю, взводом командовать! Лечь! Встать! Лечь!
С толстяка лились ручьи вонючего пота. Когда он в полном изнеможении не лег, а плюхнулся на плиты, я чуть наклонился к нему и тихо сказал:
– Это, чтобы ты не приставал к сержантам и лейтенантам, и не облизывался на их молодых подруг. Ребята кровь проливают, пока ты на складе тряпки считаешь. Вне строя и боевой обстановки они имеют права, которых не имеешь ты,- и легонько пнул его жирный бок.
Одной рукой взял сумку, второй - обнял за талию Вику и мы пошли к стоянке такси.
– Правильно про тебя в десанте говорят: справедливый, но строгий. Строгий, но справедливый. А ещё тебя Счастливчиком зовут. Это почему?
– Потому, что у меня есть ты.
– Ой, не ври, Серьёжка. Потому, что у тебя потерь в подразделениях мало было. Вот, чёртов майор, нацеловаться не дал. Сейчас приедем домой, а там папа, мама...
В такси, назвав шоферу адрес, Вика подняла стекло, отделившее нас от водителя, тесно прижалась ко мне.
– Серёженька, только, пожалуйста, не пей сегодня водку с папой и Николаичем. Чтобы от тебя спиртным не пахло. Всё же у меня это в первый раз. Сказки хочется...
– Что в первый раз?
– Сейчас как стукну больно, чтобы дурачком не прикидывался. Я ещё девственница.
– Ну, так и оставайся пока ею. Тебе же только шестнадцать лет.
– Не зли меня, Иванов!- она яростно шипела, сдерживая крик,- я тебя двенадцать лет ждала! А с тех пор, как созрела в половом отношении, то не только ждала, но и хотела. Не забывай, что я - Катя. Прекрасно помню, чем мы в постели занимались. Знаю, что буду кричать и кусаться. Знаю, что ты меня хочешь.
– Хотеть-то хочу, но...
– Господи, куда мир катится?! Невинная девочка пытается затащить к себе в постель
старого развратника, а он ещё и упирается...– А что папа с мамой скажут про твои ночные крики?
– Я живу отдельно от них. Я - самостоятельный человек, а теперь ещё и офицер. Сначала они меня пытались наставить на путь истинный, потом рукой махнули, когда Ванечка у них родился. А теперь, вроде, стали уважать и гордиться. Они считают меня взрослой. Так оно и есть. Не забывай, что Кате - двадцать один год.
– Сейчас - уже тридцать шесть. (Боже, а мне - двадцать семь!)
– Нет. Душа её, расставшись с телом, так и осталась двадцатилетней. Я же моложе её. Где же ей было набраться жизненного опыта тридцатилетней женщины?
– Ох, сложно всё как...
– Ничего сложного. Будь самим собой и всё. Не занудствуй и не ханжествуй: "Ой, ей всего шестнадцать...". Я - половинка твоя, понял.
– Знаю. Мне об этом говорила колдунья в том мире, откуда я только что вернулся. Она умела видеть будущее.
– Далеко умела видеть?
– На всю жизнь.
– Здорово! У неё, значит, большая магическая сила. А я пока только года на два-три вперёд умею заглянуть. И что она про тебя рассказывала?
– Сказала, что ты меня ждёшь; сказала, что ты - моя судьба; скзала, что ты - колдунья и в тебе живут две души.
– Вот почему ты так спокойно воспринял. Ты уже знал...
– Да. А ещё она сказала, что у нас будут дочка и сын.
– Серьёжка!
– такси уже остановилось, а её губы никак не могли оторваться от моих.
В стекло стучали с двух сторон. С одной - водитель. С другой - барабанил по стеклу дверцы Веня Петров. Вика чуть отпрянула в сторону, чуть покраснела, но счастливая улыбка не сходила с её лица.
Расплатившись с водителем, вылез из такси, вынул из багажника сумку. Вика продолжала сидеть в машине.
– Мужчина, помогите же беспомощной даме выйти из таксо,- капризно-плачущим голосом простенала она.
– Вот артистка,- покачал головой Веня. А я протянул руку. Вика взяла её в свою, не опираясь, легко выпорхнула из такси. Обняла рукой Венину шею.
– Папка!
Другой рукой обняла меня.
– Сергунька!
– А за "Сергуньку" можешь от него и по попе получить,- строго сказал Веня.
– Это со всем моим удовольствием,- откликнулся я и шлёпнул по упругой попке.
– Нравится?- показала кончик языка Вика. Так всегда мне показывала язык Катя.
– Ещё бы!
– То-то же!- и нарочито покачивая бедрами пошла по дорожке к дому через распахнутую калитку.
– Вот же зараза выросла!- посмотрел вслед Веня.
Обменявшись с Веней рукопожатием, мы приобнялись, похлопав друг друга по спинам.
– Ну, здравствуй,.. тесть.
А к нам уже подходила Ольга.
– И ты, тёща, здравствуй,- чмокнул Ольгу в щёку и получил полотенцем, висевшим у неё на плече, по спине.