10:34

Я достал блокнот, написал номер телефона и протянул вырванную страничку.

– Когда ждать звонка?

– Женя к нам обычно по понедельникам и четвергам забегает.

– Сегодня – понедельник!

– Значит, наверное, сегодня и заглянет. Как придет, передадим ваш номер. А там уж как у вас сложится.

Я встал.

– Вик, ты освободилась? – спросил редактора сидящий у другого компьютера парень. – Тогда глянь новую обложку.

Он повернул к ней монитор, на котором красовалась обнаженная барышня, прикованная к трубе наручниками. Под ней стилизованными под кровь буквами было написано: «Маньяк изнасиловал убийцу». Редактор какое-то время изучала сей шедевр скептическим взглядом, а потом сказала:

– Давай лучше наемного. Маньяк изнасиловал наемного убийцу!

– Ага, и съел, – пошутил я.

– Точно! – обрадовалась редактор. – Да! Маньяк-каннибал изнасиловал наемного убийцу! Витек, влезет еще строчка?

– Сейчас посмотрим, – ответил парень, отвернувшись к монитору, и застучал пальцами по клавиатуре.

– И еще, глянь в интернете барышню с бюстом побольше, – бросила редактор ему в спину. – Какая-то уж она у тебя совсем тощая.

– Зато в кровище! – не оборачиваясь, ответил парень.

– Простите, но ведь у меня в статье маньяк не ел убийцу, – робко отозвался седовласый господин в костюме, все это время так тихо просидевший у журнального столика, что я успел позабыть о его существовании.

– Федор Михалыч, ну перепишите чуток. Допишите, что съел, – улыбнулась ему редактор. – Знаю, у вас получится. Вы же у нас талантище! Просто гений!

– Ну что вы… – Господин смущенно махнул рукой, надувшись от гордости. – Ладно. Если завтра принесу новый текст, пойдет?

– Вы просто умница! Что б мы без вас делали!

Я направился к двери. Но, едва коснулся ручки, как вдруг дверь передо мной распахнулась – и я едва не столкнулся с невысокой белокурой девушкой.

– О! А вот тот самый автор, которого вы ищете! – воскликнула редактор. – Здравствуй, Женя!

Я опешил. Почему-то был уверен, что автор – мужик. Девушка смотрела на меня сквозь стекла очков в золотистой тонкой оправе широко распахнутыми темными глазами. Довольно красивыми, как я сразу отметил, хотя тут же упрекнул себя за подобные мысли.

– Добрый вечер, – сказал я с улыбкой.

Девушка пару секунд таращилась на меня таким взглядом, словно перед ней возник упомянутый маньяк-каннибал, а потом вдруг резко развернулась и, не говоря ни слова, быстро зашагала прочь по коридору.

– Подождите! – Я выбежал следом. – Я лишь хочу поговорить!

– Зато я не хочу с вами разговаривать, – холодно ответила она, не оборачиваясь.

– Почему? – опешил я.

– Не люблю святош! – Она остановилась и окатила меня волной презрения.

Я не ожидал подобной реакции, даже растерялся.

– С чего вы взяли, что я…

Но, перехватив ее взгляд (а смотрела она на большой серебряный крест у меня на груди), возражать не стал. «Значит, она одна из этих – мракобесов», – подумал я, обратив внимание на ее внешний вид. На ней был вполне приличный длинный белый плащ, но под ним – черная футболка с логотипом какой-то рок-группы, светлые потертые джинсы и проклепанный, как у металлистов, пояс. Вечно этих неформалов несет во всякую ересь… Так и захотелось схватить ее патлы да попортить красоту, треснув парочку раз о дверной косяк. Глядишь, дурь выбьется… Однако я тут же одернул себя, вспомнив, для чего пришел. Мне нужна информация, а ради этого придется потерпеть.

Пока я размышлял, журналистка воскликнула:

– Теперь, если позволите, я займусь работой, ради которой сюда пришла!

И скрылась за дверью редакции.

«И как теперь быть? – Я продолжал мяться в коридоре. – Что делать-то?»

Дверь снова распахнулась, блеснули стекла очков, а за ними – все тот же полный презрения взгляд:

– И если вы продолжите меня преследовать, я вызову с вахты охрану!

Снова дверной хлопок.

Я решил не рисковать и направился к лифту. Конечно, я мог уработать охранника одной левой. Не зря ведь целыми днями грушу пинаю! Да только подобная разборка скомпрометирует Орден. Отец Пейн вряд ли одобрит. Что касается журналистки… Был бы мужик – просто подкараулил бы его где-нибудь в переулке. Сдавишь цыплячью шею – мигом выложит все, что знает, и даже то, чего не знает. А тут девочка! Хочешь не хочешь, но придется призвать на помощь всю дипломатию, на какую способен.

Я вышел на крыльцо издательского комплекса и принялся ждать. Спустя примерно час-полтора дверь распахнулась и на пороге наконец появилась белокурая журналистка. Появилась – да так и осталась у раскрытой двери, глядя на меня со смесью страха и удивления. Словно я и правда маньяк какой-то. Я вдохнул, выдохнул и шагнул ей навстречу.

– Простите, что преследую вас. Не подумайте ничего плохого…

Я ожидал, что она снова нагрубит и скроется за дверью с криком: «Охрана!», однако на этот раз девушка повела себя дружелюбнее.

– Признаться, это я должна принести извинения, что так грубо вас послала, – с робкой улыбкой ответила она. – Редактор рассказала мне о вашей сестре. Я ведь не знала.

Оказалось, она просто приняла меня за одного из психов, которые, бывает, пишут (а некоторые даже приходят) к ним в газету. Логично: ведь какой человек с нормальной психикой будет читать такое?

– Значит, вы понимаете, насколько для меня важно выяснить, откуда у вас эта информация. – Сказав это, я машинально взял девушку за руку. И тут же отдернул ладонь. Во-первых, мне стало не по себе: я уже много лет не прикасался к женщинам из-за данного в Братстве обета. Во-вторых, реакцию девушки тоже адекватной не назовешь – она отпрянула от меня, как от прокаженного.

– Извините. У меня некоторые предубеждения против верующих, – тут же смущенно объяснила она. – Ничего личного.

– Атеистка?

– Скорее, скептик.

– Все одно – заблуждения.

– Это с чьей позиции посмотреть. Если с моей – заблуждаетесь вы, – парировала она и нахмурилась: – Да и вообще, вы пришли мне проповеди читать?

– Нет-нет, что вы, – поспешно успокоил я. У самого же зачесались кулаки. Эх, попадись ты мне в другой ситуации… И я вспомнил искаженное болью лицо девки-язычницы, недавно ставшей у меня на пути. Я попытался перевести разговор на более благоприятную тему.

– Ну, то, что вы пишете в газету страшилки про маньяков, я уже знаю. А чем еще занимаетесь? – спросил я. Хотя тут же поймал себя на мысли: я, что, с ней флиртую? В подобной манере я, наверное, не разговаривал с тех пор, как в начальных классах дергал девочек за косички. Но ведь нужно же как-то завязать разговор, чтобы постепенно перейти к сути.

– Я студентка. Учусь на журфаке, – несколько прохладно ответила она. – И, кстати, если проболтаю с вами еще дольше, рискую не успеть к закрытию общаги.