125 rus

безвременно почившей любимой. Что ж, этот вариант лично для меня более удобен. А

если все-таки не так? Недаром же Мира так усердно на это намекала. В чем подвох?

Если я мертв, то неудивительно, что слышу голос мертвого отца. Равно как и я-живой

слышу голоса живых. Допустим, отец жив. Это может означать одно – сейчас он позвонит

на телефонную станцию, и выяснит, из какого города был вызов. Он знает, что это был я.

И примется искать меня. Нельзя позволить отцу найти меня.

Оставаться мне здесь впредь было небезопасно.

Я вернулся на кладбищенскую парковку. Тишина и карканье ворон. Красивые свадьбы

среди могил. Мне снились такие страшные сны в детстве. От них разило викторианщиной.

Я много думал о собственном викторианском особняке на опушке леса.

Заводи мотор. Камера, мотор!... Надо было срочно искать пути к отступлению.

Желательно, культурно богатые и впечатлениями насыщенные пути. Я же хренов эстет,

чтоб вам всем.

Во Владивостоке объехал особняк Бриннеров, скомкал наполовину полную сигаретную

пачку и выбросил в урну. Потом остановился у Морского вокзала. Выжал ручник, взвесил

все за и против, пересчитал деньги. В здании морвокзала шумел декоративный фонтанчик.

Дети его обожали. Брызгались и визжали. Фонтан был похож на пуховый одуванчик. Я

поднялся на второй этаж и купил билет в Японию, в один конец.

Ведь всё это было лишь «намеренно оттягиваемое прощание с тобой»29, дорогой отец.

29 Ф.Кафка. Письмо отцу.

Глава 27.

«Я» - Япония

«Ниигата — префектура. Расположена в Центральном Хонсю. Граничит с

префектурой Ямагата на севере, префектурами Фукусима и Гумма на востоке,

префектурой Нагано на юге и префектурой Тояма на западе. С севера омывается

водами Японского моря. Пограничные районы испещрены горными грядами,

внутренние — покрыты холмами и плоскогорьями.

Ниигата всегда процветала за счет сухопутных и морских перевозок. По суше

железнодорожная линия «Дзёэцу Синкансэн» и другие скоростные дороги связывают

ее с Токио и с другими частями страны. Морской порт Ниигата имеет торговые

связи с корейским городом Пусан и российскими портами Владивосток, Восточный и

Находка.»

(источник: www.ru.emb-japan.go.jp)

– А что? У японцев принято кланяться или кивать – ты отлично впишешься со своей

немотой, - сказала Марина во сне за две минуты до того, как у меня прозвенел будильник.

Аня раскинула руки в стороны и низко поклонилась. Я видел ее на сцене, я видел ее

стоящей на табуретке и мечтавшей быть на сцене. Я аплодировал. На бис. Шоу должно

продолжаться. Я видел Аню в поклоне под занавес, за полминуты до первой трели моего

будильника.

Я покидал Владивосток. Приморский край. Оставлял Россию. Материк. Привычную

планету. Но теперь мой путь пролегал не по воздуху, а по воде. На большом корабле. Я

купил билет в Ниигату, в Японию. На родину Миры. В ближайший к Владивостоку

японский порт. Лето подходило к концу. Говорят, что лучшее время в Приморье – это

август и сентябрь. В смысле погоды и общего прогулочного настроения. Август – да,

соглашусь на все сто. Сентябрь, увы, я здесь не застану. В сентябре я планирую лицезреть

гору Фудзи. Мне снилось, как дети хлопали в ладоши и приговаривали: «Фудзи-яма,

Фудзи-сан». Мне многое снилось. Гора Фудзи, она выше сопки Орлиное гнездо. Выше

Халазы. На то она и гора, а не сопка. Мы с Аней карабкались на сопки. Много раз, по

всему городу.

Я хотел бы остаться во Владивостоке, но не могу. Из-за отца я должен бежать дальше

на восток. Из-за Ани я должен придумывать себе развлечения сам. Свалить в Японию

означает убить двух зайцев сразу. А по весне вновь зацветет сакура.

Я дезертировал. Я спасался бегством. И гигантский Город-Осьминог не мог меня

схватить и вернуть на место.

В последний день августа, ранним утром, я выехал из Владивостока в Находку.

Заправил полный бак. Рассчитался за номер. Попрощался с гостиницей, чьи окна

смотрели на Амурский залив. Попрощался с фуникулером и фортами, с Муравьевым-

Амурским, Невельским, Чуркиным, Эгершельдом и другими. С подводной лодкой С-56. С

Осипом Мандельштамом на Второй речке. С двумя каменными стенами, морской и

таежной, на выезде из города.

Слева от меня, на пассажирском сидении, лежал распечатанный «Словарь китайских

топонимов на Дальнем Востоке». Сзади – мои нехитрые пожитки. Неиссякаемые, к

счастью, кредитки в бумажнике. Паспорт, водительские права и путевка в Японию – в

кармане плаща.

* * *

Onegin goes to Niigata.

* * *

Пересек Артем. Самолеты бесконечно взмывали в небо или шли на посадку.

Воздушные ворота. Всегда боролся с пудовым комком в горле, когда вспоминал

иллюстрацию к потертой карте Приморья. Ту самую, где самолетик и глобус венчает

добродушное: «Приглашаем посетить наш край!» Вот, даже сейчас накатывает…

Это я называю плакать, глядя на облака.

* * *

ТЭЦ на выезде из Артема махала мне ажурным дымом исполинских труб. Ворох чужих