20 лет

Что касается Марка, следующая наша встреча произошла снова так же внезапно и незапланированно. У меня был выходной, на часах - около девяти вечера, я с только что вымытыми волосами, в махровом халате, в шерстяных носках, надетых поверх чёрных колготок, лежала, читала. Когда зазвонил телефон, с непривычки вздрогнула, но трубку взяла.

– Привет. Я возле твоего дома, можно зайти?

– Да, конечно, - кивнула я, ожидая услышать нечто подобное.
– Ты выздоровел?

– Отвечу, когда впустишь.

Общага гуляла. Всем коридором на общей кухне отмечался день рождения старшей дочери тёть Инны. Из колонок ноутбука играло что-то из ретро, соседские дети счастливо носились с конфетами, бананами, коробочными соками. Сквозь музыку слышался громкий заливной смех, пьяная мужская брань, возгласы, выкрики, детский плач. Веселье в полном своём проявлении. Встретив Марка на лестничной площадке, я предательски расплылась в улыбке.

– Жених что ли, Кир?
– шоркая тапками, хмыкнула мать именинницы из-за спины.
– Здрасте.

– Здрасте, - кивнул непонимающе Марк, проходя в коридор.

– Алин, хватит хернёй заниматься!
– рявкнула она в другую сторону с тарелкой пюре в руках.

– Иди Аришу возьми и покорми её в комнате, а потом спать, поняла меня?

Та что-то недовольно буркнула и, взяв тарелку, нехотя поплелась в сторону ярко розового велосипеда, где и сидела та самая лохматая Ариша, грызя молча то ли грушу, то ли яблоко. Тёть Инна с постриженными под горшок тёмными густыми волосами, в обтягивающих лишние килограммы цветастых трикотажных бриджах, выцветшей майке, стоптанных бледных резиновых тапочках чувствовала себя всемогущей. Но больше она вызывала жалость на самом деле. Такую искреннюю человеческую жалость, граничащую с ярой неприязнью.

– Общажная вечеринка?
– разуваясь, спросил Марк в комнате.

– Что-то типа того. Проходил мимо?

– Относительно мимо, - улыбнулся он, расстегивая пальто.
– Чем занималась?

– Читала. Ты слышал что-нибудь о человеке с именем Алекс Анатоль?

– Алекс Анатоль? Какой-то американский писатель русского происхождения?

– Можно и так сказать. Это практикующий русский даос, который стал основоположником первого даосского храма в Америке.

– Сенсей?

– Ну да. И для среднестатистического западного человека он выпустил что-то типа справочника по даосизму, где общедоступным языком объясняет смысл этого учения.

– Ты увлекаешься даосизмом?

– Не то, чтобы увлекаюсь, но заинтересовалась когда-то - это да. Можно сразу кое-что уточнить?

– Пожалуйста.

– Ты верующий?

– В контексте православия?
– я кивнула.
– Нет. Скорее отношусь ко всем видам религии как к определённым концепциях.

– Наверно, не самый лучший момент - говорить об этом на пороге. Чай? Кофе?

– Чай, если можно.

Повесив пальто, Марк прошёл вглубь комнаты, ласково погладил нежившуюся на пледе Бусинку. Вид его был действительно здоровым, свежим, как всегда, радушным. Пока я заваривала чай, он стоял, опершись об облезлый подоконник, не спуская с меня глаз. В серой толстовке с капюшоном, чёрных, потёртых в области колен джинсах. Тёмные волосы, как и в прежние наши встречи, были собраны. О том, почему он пришёл, я не думала. Мало понимала суть нашей связи, суть вот таких ночных посиделок, но мне было хорошо, а остальное теряло значение.

За чаем со сладкими крекерами Марк попросил зачитать наиболее задевшие меня отрывки из книги.

– Я не очень читаю вслух.

– Это неважно.

– А что важно?

– Важно то, что мне хочется больше понимать тебя.

– Ладно. С любого места?

– С абсолютно любого.

Взяв с кровати ноутбук, подняв его на обеденный стол, я открыла свернутый вордовский файл, пробежала глазами по выделенным абзацам. Мыслей, которые тронули меня, оказалось немало.

– Например, вот. "Универсальная любовь -- самое абсурдное понятие в коллекции идей искусственной любви; это причудливая догма, лежащая в основе многих значительных вероучений. В этой системе измерений Земля станет намного лучше, превратится в мир без войн и конфликтов, если только все человечество возьмет и воспримет идею универсальной любви. Все это замечательно в теории, но, к сожалению, не имеет ничего общего с реальностью. Разве возможно любить целый мир, населенный миллиардами чужих людей? Насколько естественно любить людей, совершенно незнакомых вам? Любовь основывается на субъективных личных чувствах, выражаемых по отношению к небольшой группе избранных людей. Любовь -- это личное и частное. Любовь -- это чувство, которое невозможно распространить на весь мир. Таким образом, универсальная, вселенская или всеобщая любовь -- это абстрактное понятие, удобная ширма, скрывающая подлинные эмоции. Такую искусственную любовь легко скрывать, ибо это ложная эмоция, не затрагивающая сердца. Это же самоочевидно: чем больше кто-то защищает универсальную любовь, тем ненадежней его дружба. Искусственная любовь и любовь естественная не могут сосуществовать -- между поборником универсальной любви и другом, способным на подлость, или ненадежным партнером можно поставить знак равенства. Проповедники универсальной любви ищут способы распространить на других свою неспособность выражать естественную любовь. Или, хуже того, их шарада универсальной любви скорей является преднамеренной, предназначенной для манипуляции другими людьми для личной мгновенной выгоды манипуляторов", - я пролистала дальше.
– "Как это возможно, что христиане на всех углах расхваливают Десять Заповедей, когда на протяжении многих веков они не перестают убивать друг друга? Когда кто-то нападет на доброго христианина, как может он во исполнение библейских заповедей подставлять другую щеку только для того, чтобы получить по ней еще и еще раз? Как может получиться так, что человек всю жизнь работает изо всех сил и добросовестно платит налоги только для того, чтобы на склоне лет оказаться позабытым-позаброшенным в доме престарелых? Подобные неувязки между ценностями социума под названием "человечность" и "справедливость" и грубой реальностью жизни вызывают путаницу и заблуждения. Когда такие ошибочные ожидания не получают подтверждения в реальном мире, это напоминает использование неточной дорожной карты. Ясное видение реальности невозможно, а жизненное странствие наталкивается на серьезные препятствия".

– Он обличает христианство?

– Христианство - как одна наиболее мощная составляющая западного общества, он же обличает его в целом. Допустим вот: "Образы, используемые в рекламе в средствах массовой информации, наполняющие проповеди священнослужителей различных конфессий и повсюду рассыпанные в речах политиков, характеризуют успешного человека как трудолюбивого карьериста, обремененного большой семьей. Человек, который добился для себя возможности жить скромно, мало работая и имея в своем распоряжении море свободного времени, никогда не будет представлен в качестве образца для подражания. Ни в коем случае! "Успешный человек" работает по 18 часов в сутки, растит пятерых детей и никогда не берет отпуск. И даже начав очень много зарабатывать, он не станет работать меньше. Ведь ему надо купить еще один дом и самую новую модель "порше" -- знаки успеха, которые позволят ему только надежней закрепиться на высотах культа потребления. Общество выстроило такую систему, где успех не дает людям избавиться от своих оков. Лао-цзы завершил свое описание заката Дао напоминанием о том, что лицемерие рождает хаос. Он установил, что образы, используемые обществом не во благо, обесценивают слова и служат питательной средой для заблуждений. Например, слово "друг" постоянно звучит в нынешнем обществе, однако подлинная дружба утрачена, ее заменили поверхностные связи. А религиозные организации проповедуют "универсальную любовь" в обществе, где истинная любовь, даже внутри отдельной семьи, -- редкий гость. О мужчине судят больше по его авто, чем по проявлениям его характера. Человека встречают по одежке. Вегетарианцы носят кожаную обувь. Люди общаются не лично, посредством электронной почты. Политики лепечут ложь и произносят демагогические речи в видеороликах. Все сводится к образам и дешевым словам, позволяя лицемерию расцветать. Этот разрыв между реальностью и передаваемой информацией обманом заставляет ум принять все, что "звучит красиво"", - Марк, внимательно глядя на меня, ждал продолжения.

– "Даос должен научиться определять ценности социума и игнорировать их. Он должен постоянно ставить под вопрос свои потребности и желания. Он учится задавать себе насущные вопросы. Действительно ли мне нужен дом больших размеров? Действительно ли мне нужна машина лучше, чем та, что есть сейчас? Стоит ли более оплачиваемая работа дополнительных стрессов? Действительно ли большая семья -- залог счастья? Такая честная оценка делает даоса подлинным философом. Он не приемлет традиций общества, но вместо этого решает, как его желания соответствуют его личному представлению о благополучии. На протяжении всей истории приобретение материальных предметов, обозначавших достижение определенного социального статуса, являлось неизменно совершаемой глупостью человечества. C древних времен демонстрация материального достатка с целью произвести впечатление на окружающих служит доказательством ограниченности человеческой личности". "Независимо от причин агрессивности человеческой природы, необходимо понимать, что Дао -- это отражение жизни, а жизнь не всегда безмятежна. Поэтому даос, стремящийся видеть вещи такими, каковы они в действительности, должен признать и темную сторону человеческой природы. Мир, наполненный людьми, которые умеют только любить, -- невозможный вариант, потому что такой фантастический мир существует только в мечтах и в художественной литературе или же в изолированном пространстве отдаленного монастыря". На самом деле выдержек, которые меня задели, гораздо больше, - нерешительно закрыв ноутбук, проговорила я, вернувшись к чаю, - но нет смысла всё это перечитывать. В конечном счёте, этот Алекс Анатоль приходит к выводу: или выбирай свой путь, открой глаза на фальшь и действуй исходя из личных интересов, или стань одним из массы и живи так, как требуется верхушками государства. "Даже если весь мир болен и погряз в неупорядоченности, это не значит, что даос должен присоединиться к этой вакханалии безумия" - вот эта фраза железно въелась в сознание и, наверно, наиболее полно отражает всю суть даосизма.

– Могу представить, каким шоком стала бы эта книга для неподготовленного читателя, - ухмыльнулся Марк.
– Для верующего или для того, кто просто свято чтит все эти общественные ярлыки.

– Да, автор и предупреждает об этом. Хотя в идеале каждому человеку следовало бы прочитать эту книгу и хотя бы задуматься. Я не говорю о том, чтоб всё это принять, нет. Понятно, что такой вариант даже теоретически не возможен. Просто задуматься.

– А что, если б случилось обратное, и каждый в мире действительно это прочитал и решил следовать даосской концепции? Если б отключили телевидение, перестали выпускать графоманские дешёвые книги, люди перестали плодиться, позакрывали б храмы, остановилось развитие экономики, образования, производства. Как считаешь, чем стал бы мир тогда?

Вопрос был интересным.

– Чем стал бы? Ничем. Человечество вымерло бы.

– Значит, всё-таки этот хаос нужен?

– Может быть. Но а кто сказал, что вымирание человечества - это плохо? Рано или поздно в любом случае произойдёт что-то: или ядерная война, или какие-то природные катаклизмы, которые уничтожат всех и всё, и тут уже не будут важны ни экономика, ни производство, ни образование. Вопрос в методе. Так не лучше ли умирать, найдя гармонию с собой, и жить оставшееся время для себя, а не для других?

– Лучше, - кивнул Марк.
– Разумеется, лучше. Но если б не было общественных заблуждений и ложных ценностей, не было бы и даосизма. Это, конечно, моё мнение, но я всё-таки придерживаюсь той стороны, что весь этот грязный фон нужен миру. Нужен таким личностям, которые способны сквозь этот слой разглядеть истину. Прийти к ней путём сравнения, опыта. Хотя бы для искусства, к примеру. Всё самое лучшее рождается тогда, когда есть человек, не согласный с системой общества. Если б всё обстояло идеально, и не на что было жаловаться, не родилось бы ни творчество Кафки, ни творчество Достоевского, Ремарка, Сартра, Гюго, Оруэлла. Или того же Босха, Мунка. Может, в этом и есть суть существования? Выйти за рамки общественного сознания?

– Возможно. Мир никогда не был идеальным и никогда таким не будет. Философские концепции - да, может, продолжат формироваться, но бессмысленно. Ты не читал "Мать" Горького?

– Читал лет пять назад. Хочешь сказать про коммунизм?

– Да, концепция социал-демократов была красивой. Всё справедливо, поэтически одухотворенно, возвышенно. Мог Горький представить, каким будет реальный коммунизм и что он собою принесёт? Даже самая безупречная идея изменения мира в реальности терпит крах.