20 лет

Допив чай, Марк снял с вешалки пальто, шарф, не глядя на меня, оделся. Обулся. Время на телефоне показывало 7:15 утра. Когда я, наконец, встала с кровати, он задержал на мне взгляд и, помедлив, спросил:

– Мне прийти после работы?

– Да, мы же договорились, - кивнула я, потирая глаза.
– Буду ждать.

– Я позвоню, как освобожусь, - улыбнулся он, на чём мы и попрощались.

Проводив его, я снова легла с намерением уснуть, однако так и провалялась до девяти, роясь в своей голове, не выудив оттуда ни одной ценной мысли. На улице шёл дождь, комната была затоплена темнотой, молчанием и невысказанной, разъедающей печалью. Наступило то самое время, когда многие заболевали так называемой "осенней хандрой". Холодные дождливые будни, приближение затяжной зимы, февральских морозов, метелей, буранов вызывали беспокойство о кошках, которых я кормила. Также о тех, что, поджав под себя лапы, сидели на остановках, у магазинов, у сотен подъездов с закрытыми продухами, не имея возможности даже на время согреться. Понятно было, что большая часть этих бродяжек не доживёт до весны, не увидит ни набухших на деревьях почек, ни талых льдов, ни хлюпающих по лужам резиновых сапог, ни вылезших отовсюду одуванчиков. Эти кошки замёрзнут до смерти, а люди продолжат жить. Продолжат копаться в своих мелочных, циничных желаниях, решать, что съесть на ужин, какие фото залить в сеть, какие сапоги купить: замшевые или кожаные; какие контрацептивы. Они продолжат свой бессмысленный сон с открытыми глазами, крича о защите прав животных, о всеобъемлющей любви ко всему живому, о справедливом наказании живодёров, ничуть не задетые мыслью о какой-нибудь очередной грязной собаке или кошке, что с потерянными глазами посмотрела на них когда-то возле людного супермаркета, а вскоре исчезла. Кому какая разница. Это не имеет значения. Здесь, в этом мире, значение имеет лишь то, что удовлетворяет инстинкты и приносит личную выгоду вместе с дешёвыми лайками. Как это ни грустно. Ужасно то, что в своей немощности я ничуть не была лучше.

Тот день прошёл так же обыденно и статично, как и большинство моих выходных дней за последние месяцы: полдня я читала, поглаживая лежавшую на коленях Бусинку, ближе к вечеру сварила макароны, смешала со сливочным маслом, порезала несколько сосисок, выложила всё это в контейнер, в бутылку из-под йогурта налила молока и, одевшись, направилась кормить кошек. Странно устроен мир - от одной реальности до другой всего пара шагов. Тот, кто открыл элитный бар рядом с убогой общагой, видимо, с чувством юмора, противопоставив две параллели настолько выпукло, настолько жестоко. Возле здания бара были припаркованы далеко не последние по моде и цене до блеска вылизанные иномарки, вокруг которых крутились стильно одетые девочки на каблуках, на крыльце курили коротко остриженные парни в пиджачках, отовсюду лился женский щебет, мужские смешки. Эти люди никогда не попадут в тот мир, который разворачивался за стенами общаги. Они никогда не узнают, что такое "невозможно", что такое "безвыходно". Для этих людей возможно всё, и выход существует из любой ситуации. Детки богатеньких родителей, что утром сидят и слушают лекции по экономике и психологии, днём ведут в интернете блоги, а вечером собирают компанию, берут иномарки и едут в бар, где раскуривают кальяны, выпивают виски и заводят знакомства с себе подобными. Именно эти люди являются представителями нашей культуры. Именно они вскоре будут стоять у руля и вершить чужими судьбами.

Проходя мимо, я узнала несколько лиц, которых когда-то видела в бывшем институте. Будущие социологи, психологи, юристы, экономисты? Возможно, но маловероятно. Большая часть этих детишек богатеньких родителей будет пристроена под крылышками всемогущих папиков - в буквальном и в не очень буквальном значении. Может, среди этой золотой молодёжи находились и мои прежние сокурсники - не знаю. Я не вглядываться и намеренно кого-то не искала глазами. Даже если так и было, нас ничего не связывало, ничего не объединяло. Забрав когда-то документы из вуза, я окончательно провела черту между собой и этим пафосным, показушным миром, о чём ничуть не жалела. Даже получи я диплом, места в реальности среди этих дышащих жизнью мальчиков и девочек, купающихся в приторном сиропе, мне не было. Я относилась к той реальности, участники которой наблюдали за происходящим и подсыпали в сироп сахар. Как это ни прискорбно, как ни грустно, но расслоение общества никто не отменял.

Вернувшись домой, выпила бокал горячего чая с лимоном, накормила сосисками Бусинку, переодевшись в домашнее, сходила в мойку набрала в ведро тёплой воды, вытерла в комнате пыль, вымыла полы. Я нечасто это делала, но осознание того, что через шесть - семь часов придёт Марк, давало странные силы, остатки забытого энтузиазма. Я ждала этого парня. То и дело поглядывала на часы, навела порядок в холодильнике, выбросив испорченные огурцы, капусту, прокисшее в кастрюле картофельное пюре, заплесневевшее в банке смородиновое варенье. Продукты, купленные не так давно Марком, всё ещё лежали и ждали своего часа, поэтому, недолго думая, я сходила вымыла несколько картофелин, лук, горсть шампиньонов, заодно налила в кастрюлю холодной воды, в которой вскоре поставила грибы на отварку. Пока готовилась одна часть ужина, я вспомнила о том, к чему когда-то питала тихую страсть, начав готовить другую - гренки из начавшего сохнуть батона. Чуть позже сваренные грибы обжарила на миниатюрной сковороде, добавив соли, сметаны, зелёного лука. От перемешанных в комнате запахов в желудке включились рабочие процессы - есть хотелось жутко, но при всём при этом я знала, что должна дождаться того, кому всё это предназначалось.

Во что выльется наше знакомство с Марком, наши неоднозначные ночёвки, не знал никто. Я не хотела думать о последствиях, о будущем. С каких-то пор значение стало иметь лишь то, что происходило в настоящем. Он нравился мне как собеседник, как человек, как друг. О чём-то большем я не старалась размышлять, поскольку понимала, что стоило мне увидеть в нём парня, вся эта гармония исчезла бы. Стоило мне привязаться, как его не стало б рядом. В этом я была уверена, поэтому всё, чего на тот момент хотела, - не утонуть в собственном безумии, а Марк был тем, кто подал мне руку. И несмотря на то, что рука эта была тёплой, крепкой, сильной, внушающей доверие, я по-прежнему висела над обрывом, зная, что могу в любой момент сорваться.

Когда он позвонил в первом часу ночи и попросил открыть дверь, я дочитывала "Стену" Абэ Кобо, но со звонком закрыла ноутбук, сразу же включила электрический чайник и направилась встречать.

– Вкусно пахнет, - с улыбкой проговорил Марк в комнате, протянув небольшой белый пакет.

– Что это?

– Фаст-фуд, а у тебя?

– Картошка с грибами, но, думаю, она подождёт до завтра.

– Нет уж, ты как хочешь, а я бы попробовал твоё блюдо, если можно. Запах обалденный. С детства обожаю картошку в любом её виде, - добавил Марк, сняв пальто, оставшись в джинсах и рубашке в бело-синюю клетку.

Пока он ходил мыть руки, я накрыла на стол, разлила по бокалам кипяток, заварив пакетированный чай. В это место возвращалась жизнь. Запах еды, чай на двоих, гамбургеры, висевшее на вешалке мужское пальто. Становилась ли я счастливой?

– Как работа?

– Наплыв студентов, подростков, семейных пар с детьми. Всё как обычно. Встретил бывшего одноклассника. Женился, ждут с женой в начале лета ребёнка. Странные ощущения от таких встреч - вроде знаешь человека, помнишь какие-то моменты с ним, события, а сталкиваешься, спустя годы, и понять не можешь, то ли ты не повзрослел, остановившись в какой-то неопределённой точке, то ли планета вращается в каком-то странном темпе.

– Он изменился?

– Внешне нет, но по разговору, размышлениям, планам это уже не тот человек. Он поступил на лингвиста в Москву - не то, чтоб мечтал стать великим переводчиком, нет, просто страну нашу терпеть не мог, а со знанием языка, тем более, учась в московском вузе, возможностей уехать куда больше.

– Выходит, не подвернулась возможность?

– Как раз-таки наоборот, возможность была, а он решил вернуться сюда, уйти из института, отслужить в армии, после получить рабочую специальность в местном технаре, ну и в результате, выполнив пункты этого плана, встретил девушку, влюбился, сделал предложение, сыграли свадьбу. Сейчас работает интернет-провайдером, квартиру взял. Примерный семьянин.

– Считаешь, это плохо?

– Нет, неплохо, наверно. Он выглядит счастливым. Может, в этом тихом семейном благополучии нашёл то, что искал. Может, именно такой жизни ему недоставало когда-то.

– Просто выбрал наиболее лёгкий путь. Без извилин, без кочек, без разветвлений.

– Извини, что перебиваю, - улыбнулся Марк, - но хочу сказать, что всё, что ты приготовила, Кир, божественно. Спасибо. Приятно, когда кто-то тебя вот так вот ждёт.

– Наверняка думал, что я вообще готовить не умею?
– хмыкнула я, уплетая гамбургер с начинкой из куриного мяса, солёного огурца и сыра.

– Не думал. Скорее догадывался, что ты умеешь это делать мастерски, но стоять у плиты, тратить время ради десятиминутного удовлетворения желудка - это не твоё. Поэтому мне вдвойне приятно осознавать, что что-то толкнуло тебя именно сегодня нарушить свои принципы.

– Да нет никаких принципов. Если б было кому готовить, я бы готовила. Суть кулинарии в том и заключается - радовать кого-то, а не себя, иначе у этого занятия нет смысла, как сказала когда-то близкая знакомая.

– Согласен.

– Марк, а тот парень, твой одноклассник, какого он о тебе мнения, спустя годы? Оправдал ты его ожидания?

– Сказал, что я не меняюсь.

– Могу я предположить, каким ты был в школе?

– Да, конечно, мне интересно.

– Первое - у тебя точно была безупречная репутация, - начала я, оторвавшись от поглощения фаст-фуда, - наверняка отлично успевал по всем предметам, будь то история, литература, биология или физика. Учителя относились к тебе с уважением, с любовью, ты никогда не пререкался с ними, никогда не грубил, не острил, но и не поддакивал, не подхалимничал, следовательно, неплохо ладил и с одноклассниками. Общался с кем-то больше, с кем-то меньше, но место рядом с тобой никогда не пустовало. В командных соревнованиях на физре всегда был одним из первых, чаще всего находился в роли капитана, но парни не завидовали, напротив. Ценили, а девочки трепетали от радости, если оказывались в одной с тобой команде. И это, кстати, второй пункт - девочки. Недостатка в женском внимании ты никогда не знал. Классе в шестом - седьмом многие писали тебе записочки, а, став старше, пытались сблизиться через социальные сети, на школьных дискотеках как бы ненароком звали потанцевать, пофоткаться, подсаживались к тебе на переменах, глупо хихикали, прося один наушник, чтоб вместе послушать музыку, иногда просили помощи в домашнем задании, - пока я говорила, Марк улыбался. Какого рода была эта улыбка: "Да, в точку!" или же "Ни одного попадания", я не различала, но продолжала.
– Третье - активная социальная деятельность. КВНы, различные новогодние ёлки, конкурсы, литературные вечера, патриотические парады - ты никогда не изъявлял недовольства, с интересом участвуя в подобных мероприятиях, отчего твоя популярность и рост поклонниц только росли, достигая ненужных тебе вершин.