2028

— Ты словно на том свете побывал. — Григорий изучающе осмотрел меня. — На тебе такое лицо, будто ты увидел что-то такое, что должно было превратить тебя в камень. Горгону Медузу увидел. Но она не завершила задуманное, или же сделала это лишь наполовину, — усмехнулся студент.

— Я ничего не понимаю… — лёжа на спине и уткнувшись глазами в потолок, устало произнёс я.

— Это вполне нормально, — вновь усмехнулся Григорий.

— В том-то и дело… Я не понимаю, где нормальность, а где нет. Кажется, я вовсе запутался… — монотонно проговорил я.

— Ну так распутайся, — в таком же позитивном тоне сказал мой сосед.

Я посмотрел на него. Григорий сейчас выглядел бодро. Даже больше: он был немного счастлив, хотя я не понимал, почему. Под его рукой лежала книга.

— Что читал? — спросил я.

— А, книжку одну. Там по сюжету оружие тоже имеет душу. Оно устанавливает со своим носителем духовную связь, но не умеет напрямую контактировать с ним. Только наделённые особым даром люди могут делать это. Они способны слышать мысли оружия, а те понимают их, и между ними образовывается контакт.

— Чушь какая-то…

— А мне понравилось. Необычная идея. Мне нравится именно она, ведь в книге никто, кроме главного героя, изначально не умел устанавливать эту связь со своим оружием. Этот дар же приобретённый. Да и главный герой не разобрался в этом сразу, когда приобрёл его, а считал, что он… ну, поехавший, что ли.

— Как же мне это знакомо…

Григорий положил книгу на тумбочку, после чего лёг на матрас.

— Как смена прошла? — спросил он.

— Просто паршиво… — сухо ответил я.

— Я думаю, паршивая смена куда лучше такого заточения… — он вздохнул.

— Ты знал, на что идёшь. Но видимо не знал, что можешь потерпеть неудачу.

— Нет, я всё прекрасно знал, но я пошёл на этот риск, потому что у меня больше не было сил... — Григорий подложил обе руки под голову и устремил взгляд в потолок.

— Ты боишься этих теней, которые видишь? — спросил я, тоже глядя в потолок.

— Да, — не сразу ответил он.

— А ты веришь тому, что ты видишь? — не глядя на него, задал я вопрос.

Он ответил не сразу. На какое-то мгновение в комнате повисла тишина, и вопрос мой словно витал в воздухе. Я не видел, обдумывает ли Григорий свой ответ, с каким выражением лица он лежит, но я словно чувствовал, что вопрос проник глубоко в него. И ответ он пытается выискать ещё глубже. Наконец сосед сказал:

— Главное не то, верю я или нет, а то, как это воздействует на меня. А воздействует это очень сильно. И перед глазами у меня появляются они, безликие и тёмные. Они словно… стараются заглянуть внутрь меня и о чём-то меня спросить.

Я посмотрел на него, и сейчас мне казалось, что мы находимся в одной лодке. Что разделяем общее сумасшествие на двоих. Григорий хотел было что-то сказать, открыл рот, но потом сдержался и некоторое время молчал. Через несколько минут он спросил меня:

— Так ты тоже что-то видишь? Или тогда ты сказал неправду?

Я полежал немного, подумал, а потом ответил:

— Я сказал тогда то, что посчитал нужным, чтобы ты не совершил непоправимое. Но в том, что я сказал, не было неправды.

Григорий повернул голову и посмотрел на меня, я увидел это боковым зрением.

— Тогда здесь должны быть заперты мы вдвоём, — он усмехнулся.

— Мне кажется, что мы все постепенно сходим с ума. Каждый в этих стенах. Наедине со своими страхами, наедине с собственным сумасшествием. И я не знаю, сколько ещё мы продержимся при таких условиях.

— Всё это время мы держались как-то.

— Да, но сейчас всё меняется.

Сказав это, я отвернулся к стене, зарывшись с головой под одеяло. Я ещё долго лежал так и думал об увиденном. И заключение Григория о том, что здесь должны быть заперты мы оба, показалось мне весьма справедливым.

Глава 9. Мрак и прозрение.

Я медленно повернулся на спину и открыл глаза.

— Ну что, проснулся? — раздался голос Григория.

— И тебе доброе утро.

Я поднялся на матрасе и почесал покрытую рубцами щеку. Видимо, всю ночь пролежал на одном боку, и сейчас на ней красовался красный след от жестковатой подушки.

— Кошмары снились? — спросил Григорий.

Он, видимо, уже давно был на ногах; сидел на Виталькином матрасе, держа свою раскрытую книгу.

— Кошмары? С чего ты взял? — непонимающе посмотрел я на него.

— Ты пол ночи что-то бормотал сквозь сон, просил кого-то остановиться, а потом и вовсе застонал. Я просыпался несколько раз, но тебя будить не стал.

— Если честно, я не помню, что мне снилось.

Я скинул одеяло, обулся и встал на ноги. Несмотря на всё произошедшее, этой ночью мне всё же удалось заснуть, и сейчас чувствовал, что хорошенько выспался. Впервые за долгое время. И, возможно, мне что-то и снилось, но я действительно не помнил, что именно.

Потом прошёлся по комнате, открыл дверь и выглянул наружу. В коридоре было ещё безлюдно.

— Интересно, что сегодня принесут на завтрак? — спросил вслух мой сосед.

— А что вчера приносили?

— Грибы. Утром, в обед и вечером.

— Небогатый рацион, — заключил я.

— Это да, — согласился Григорий.

Я вернулся к своему матрасу и принялся застилать постель. Григорий сидел, скрестив ноги и молча наблюдая за мной. Некоторое время в комнате было молчание, а потом он сказал:

— Это… насчёт вчерашнего разговора…

— Что? — заправив постель, я обернулся и посмотрел на него.

Студент взглянул на меня, закрыв книгу и положив её на колени. Он смотрел мне прямо в глаза, видимо, желая что-то сказать, но потом одернул себя и проговорил:

— А, ничего важного.

— Точно? — недоверчиво спросил я, внимательнее присматриваясь к нему.

— Да, действительно ничего важного.

— Ну ладно. — Я взглянул на заделанное окно, потом прошёлся по комнате, остановился возле тумбочки и достал оттуда бокал. Через некоторое время в моей голове возник один вопрос. — Слушай, мне вот интересно, как ты пробрался в хранилище-то? Доступ туда разрешён только поисковикам и дозорным.