2028

Идя по центральному коридору второго этажа, я крутил эту встречу у себя в памяти. Рядом с поисковиком был ещё и рюкзак, с виду наполненный чем-то, а ведь тогда с момента возвращения отряда прошли уже сутки. Не знаю, был ли это личный рюкзак поисковика, но они первым делом спускались в хранилище и опорожняли содержимое на полки, а затем приходили наблюдатели и заносили найденные вещи в реестр, и только потом поисковики могли уйти на отдых. С этим у нас всегда было строго. Но Илья находился там в тот день один, и рюкзак рядом с ним был полон, я это хорошо запомнил.

Я как-то машинально свернул на лестничную площадку, поднялся на два этажа выше и вышел в продольный коридор. Потом пошёл прямо, в зауженный коридор другого корпуса. Туда, где раннее встретился с тенью. Я озирался по сторонам, отсвечивая стены, приглядываясь к теням, но была лишь одна из них – моя собственная, которая послушно следовала за мной. Я шёл по коридору к той аудитории, на которую наткнулся тогда. Поисковик вышел оттуда, а до этого я слышал в ней какую-то возню. И был он там не один.

Я освещал своим фонарём двери, ища ту самую. Прошёл одну, вторую. Да где же она?! Я не помню, что за аудитория это была. Страх тогда завлёк меня всего, и я не обратил внимание ни на дверь, ни на табличку с номером. Наконец я подошёл к очередной запертой двери, остановился. Из памяти я пытался выудить её очертания, её цвет. Та ли эта дверь? Я напрягся, закрыв глаза и уйдя мысленно в тот день, когда встретился здесь с ожившей тенью. Я проецировал перед глазами тот момент, выстраивая воспоминание в виде картинки, и следил за ней, словно смотря в экран телевизора. И тут перед моими глазами отобразилось всё настолько отчётливо, что словно кто-то невидимый нажал кнопку на пульте и экран вспыхнул, показывая мне тот момент, когда я пятился назад, а тёмный силуэт медленно плёлся за мной. Я видел это будто со стороны, словно невесомым находясь где-то в абстракции, но, почему-то, не удивлялся всему этому. Потом, когда я в картинке обернулся, моему взору предстала та открытая дверь. Я открыл глаза и посмотрел – она самая.

Войдя внутрь, я осмотрелся. Аудитория была просторная, столов тут почти не было, за исключением двух стоявших возле зарешеченных окон. На них в перевёрнутом положении лежало несколько стульев. Потом моему взору показались два старинных шкафа, почти пустых, а рядом с ними наискось лежащий матрас. Пройдя два шага и осветив пол, я увидел рядом с ними что-то серебристого оттенка, изрядно растянутое и… наполненное чем-то белым и густым.

— Мда… Хоть бы прибрались за собой, — сказал я укоризненно про себя.

Потом продолжил осматриваться, стараясь не обращать внимание на матрас и разбросанные рядом с ним использованные презервативы, и на витавший, ещё не выветрившийся здесь запах похоти и разврата. Подойдя к окну, я осветил его фонарём, и в стеклянной глади увидел своё собственное отражение, а потом посмотрел на то, что расстилалось за окном – белая завеса, и больше ничего. Даже свет луны не мог пробраться сквозь её толщу, и тем более пробраться внутрь аудитории сквозь заделанное окно. Здешний мрак разгонял единственный тёплый свет моей керосинки.

Я обошёл всю аудиторию, осмотрел каждый угол, но ничего более не нашёл. Вновь прошёл мимо матраса, освещая разбросанное рядом с ним использованное «добро». Вздохнул, подошёл к столу и присел на его край, поставив лампу рядом с собой. Так я просидел минуту, потом поднял голову, чтобы размять слегка затёкшую шею, и увидел в тёмном навесном потолке что-то зияющее. Схватил лампу и поднял. В её свете различил одну из панелей, которая лежала как-то не так: она была чуть сдвинута, и между ней и другой образовалась щель. До неё мне было не дотянуться. Вновь отставив лампу, я пододвинул один из столов прям под щель, поднялся и снял эту панель. Над головой образовался тёмный квадрат, до которого мне опять было не достать. Я подставил стул, встал на него и, держа в руке лампу, выпрямился. Голова вошла в проём, я повертел ей, но ничего не было видно в темноте. Потом я присел, поднял лампу и поставил её на панель; вновь выпрямился и осмотрелся. За мной раздался испуганный писк, и что-то мелкое и серое резво промелькнуло у меня буквально перед глазами. Я выругался и слегка присел, потом просунул руку, взял лампу и начал двигать её по панели. Из темноты показалась тёмная сумка, которая лежала на стальных скрепах перпендикулярно от меня. Я развернулся, пододвинув лампу в противоположную сторону и осветив продольный, узенький свободный участок между панелью и бетонном над моей головой. Свет лампы разогнал тьму, и с противоположной стороны показалась ещё одна сумка, почти такая же, но меньшего размера. Сперва я вытащил её, а потом и первую, и положил обе на стол. Судя по весу и звонкому звуку удара, я понял, что в ней лежит что-то металлическое. Поставив лампу рядом с собой, я открыл обе сумки. Внутри находилось оружие: три укороченных автомата, четыре винтовки, несколько пистолетов, пара ножей и штук восемь респираторов.

Я отошёл от стола, звучно выдыхая. Вот оно – пропавшее оружие! Вот где оно было спрятано. Я стоял и смотрел на разложенный на чёрном полотне боевой арсенал на целую группу. С учётом наличия респираторов, сомнения отпадали сами собой. Этот «схрон» здесь обустроили те, кто собирался покинуть университет. Сбежать отсюда. И по общему количеству всех вещей я понял, что это не один или два человека – это целая группа, человек восемь, а может и больше. Всё ли нужное они успели вытащить из хранилища, или же что-то придётся им ещё украсть?

Я стоял и внимал на это «добро», а у самого как-то уж сильно застучало сердце. Я нашёл оружие! Я верну его в хранилище, и тогда те меры, на которые решилось наше руководство, не будут иметь никакого смысла. В этот момент я почувствовал гордость за самого себя, однако нахождение оружия – половина дела. Оставался главный вопрос – кто? Кто те люди, которые решили сбежать отсюда в самый тягостный момент нашей борьбы за жизнь, за само существование? У меня были догадки насчёт подозреваемого, очень явственные и казавшиеся мне достаточно справедливыми, чтобы принять их во внимание. Всё указывало именно на него, на одного единственного поисковика. Я не сомневался, что Илья был в этом замешан, но наверняка он действовал не один. Такое количество оружия говорит о деятельности целой группы. Но как это всё вылить на чистую воду? Одних лишь догадок было недостаточно, как и того, что оружие нашлось в той же самой аудитории, в которой некогда я видел Илью – поздней ночью и в компании какой-то девушки. Многие могут списать это на обычное совпадение. И кое-кто сможет найти правильные слова, и тем более – заручиться поддержкой у определённых людей. Моё слово в этой ситуации будет значить практически ничего.

Но потом я подумал: без оружия им вряд ли удастся реализовать свой план. Если вернуть его и усилить охрану хранилища, такое впредь не должно повториться. А те, кто хотел дезертировать, останутся здесь. И пусть мы о них ничего не узнаем, но я был уверен, что рисковать во второй раз они не станут. Главное – вернуть оружие, это сейчас важно.

А потом я почувствовал, что кто-то следит сейчас за мной, со стороны выхода. Посмотрев туда, я увидел в темноте, в чёрном квадрате открытого выхода чей-то силуэт. Он стоял молча, одновременно и прячась в тени, и в то же время показываясь так, чтобы я его заметил. Я присмотрелся, сделал шаг вперёд, чтобы получше разглядеть его. И сердце заколотилось ещё сильней, словно бьющий в набат стальной молот. И колени усиленно затряслись.

Это был Виталик.

— Ты?... — охрипшим от страха голосом спросил я.

Виталик не ответил. Он молча развернулся и исчез в темноте наружной комнаты. Шагов я никаких не услышал.

Схватив со стола лампу, я выскочил в коридор, остановился по центру и лихорадочно начал осматриваться. На другом конце я увидел его силуэт. Он остановился, полностью обернувшись в мою сторону. Я сделал два неуверенных шага, потом более уверенных, а потом и вовсе сорвался в лёгкий бег. Виталик какое-то время стоял, смотря в мою сторону, а потом развернулся и пошёл прямо по коридору, исчезнув за поворотом стены.

— Стой! — крикнул я и ускорился.

Я добежал до поворота, надеясь увидеть его в пяти-шести шагах от себя, но тот снова оказался на другом конце, также остановившись ко мне лицом и замерев, словно статуя.

Сердце моё колотилось с бешеной скоростью, страх переливался с неистовым возбуждением. Не говоря ни слова, я рванулся вперёд, к нему, стараясь наконец нагнать его. Виталик также молча стоял. Когда я выбежал на лестничную площадку напротив центральной аудитории, он опять развернулся и пошёл вперёд, скрывшись за очередным поворотом. Добежав до него, я остановился. Силуэт находился уже на другом конце коридора, стоя на месте, словно ожидая меня уже довольно долго.