21,55,01

— Ты говоришь о бомбе, — заявил Воронов. — О бомбе, которая взорвется в самый неподходящий момент.

— А Зверь оказывается, паникер, — вздохнул Мечтатель.

— Зверь лучше нас знает нрав Ведьмы. Этот парень — ее месть за детей. Последняя попытка.

Месть? Разве она не растила детей ради долга? Миша, Катя и Денис умерли для уплаты. При чем здесь Совет?

— У парня своя голова на плечах, — возразил Мечтатель. — А место Ведьмы пустует уже полгода.

— Убедил, — пробурчала Воровка лиц. — Я против изгнания.

Я выдохнул с облегчением.

Воронов громко цокнул.

— Обсуждение переносится на два дня.

Почему так мало? Я же ничего не успею!

— Следующий вопрос на повестке дня — судьба Надежды Рязановой. Зверь предложил себя на роль палача.

— Возражений нет, — в унисон произнесли члены Совета.

Погодите. Что?

— Я возражаю! — выкрикнул я.

— Мальчик, у тебя нет голоса в Совете, — сказала Воровка лиц. — Будь благодарен, что отсрочил изгнание. Тебе не должно быть дела до какой-то девчонки.

— Она — моя сестра!

Воровка лиц нахмурилась и повернулась на Мечтателя. Они обменялись взглядами.

— Между ним и Рязановыми есть сильная связь, — объяснил Воронов. — Иначе он бы не стал должником.

— Любопытно, — улыбнулась мне Воровка лиц, и по моей спине пробежал холодок.

Воронов продолжил:

— Зверь назначен на роль палача Надежды Рязановой. Заседание Совета закончено.

Александр молча встал с кресла и прошел мимо меня к выходу.

Воровка лиц подскочила ближе ко мне, остановилась в двух метрах от моего лица. Я вздрогнул. Попытался отползти, но меня по прежнему удерживали.

Она нагнулась ко мне и мелодично прошептала:

— Мальчик, Зверь не убьет твою сестру. Весь год он будет склонять ее к самоубийству. Так проще и дешевле.

Я понял. Понял, о какой мести говорил Воронов. Миша застрелился, Катя заперлась в ванной и порезала вены, а Денис сбежал. Последний сильно выделялся, но первые два распрощались с жизнью «по своей воле». Понятно, почему эта женщина советовала Денису защиту от всех Скрытых подряд.

Секундочку… Если она завела детей для убоя, то зачем помогала Денису? Мара сказала, что эта женщина убила его своими руками. Использовала «простофилю из Грез». Слишком много вопросов.

— Кто… — начал я, но понял, что задаю вопрос. Спешно перефразировал: — то убил Дениса Рязанова.

Воровка лиц широко улыбнулась и подступила ближе. Белые туфельки замерли в десяти сантиметрах от моего лица.

— Не знаю их по именам, — прошептала она. — Но палачом последнего избрали Мечтателя.

Воровка лиц подскочила, я дернулся. Она обежала меня, скрылась за боковым зрением, и, похоже, проскользнула через выход за спиной.

Мечтатель был палачом Дениса, а Зверь — Нади. Значит, Александр и Воровка лиц склонили к самоубийству Мишу и Катю. Возможно, кто-то из них собирался убить и меня до заявления права.

В метре от меня об пол стукнул кончик трости. Я поднял взгляд и увидел летние сандали, но внимание зацепила сама трость. Резная, покрытая узорами. Она больше напоминала маленький тотем — под тусклым светом виднелись морды медведя, волка и… кажется, лисы.

— Неприятно получилось, — сказал Мечтатель. — Надеюсь, ты не держишь на меня зла.

Я промолчал. Он откашлялся и продолжил:

— Меня зовут Владимир Беляев. А моего напарника — Сигизмунд Третий.

Чудовище, что удерживало меня на полу, прорычало.

— Буду краток, я помогу тебе. Покажу тропинки, которые приведут к поместью Ведьмы, и расскажу о местных мистиках.

— Нет, — ответил я. — С меня довольно. Справлюсь сам.

Один такой помощник чуть не убил меня. Наступать на одни и те же грабли не хотелось.

— Жаль. Помни о долге. Обязательно создай якорь или найди источник внимания. Пойдем, Сигизмунд.

Груз сполз с моих плеч и спины. Не знаю, или он убрал лапу, или слез с меня. Я поднялся на ноги и поднял нож. Вернул его в рюкзак. Как оружие он бесполезен, но он мой. Моя собственность.

Развернулся к выходу, и взгляд уперся в спину Мечтателя. Рядом с ним вышагивал мейн-кун обычных размеров.

Когда стук трости утонул в темноте, я остался наедине с Вороновым. Он сидел на своем месте и смотрел пустым взглядом в пол.

— Твоя очередь, — сказал Воронов.

— Я уйду последним, — заявил я. Повернусь к нему спиной, а он и ударит.

— Дом моей семьи находится в карманном измерении. Если я выйду, ты его уже не покинешь.

Я сглотнул и медленно попятился. Не отрывал глаз от Воронова.

Тьма поглотила меня, веки закрылись сами, и в нос ударил запах канализации, а гробовая тишина просторного зала сменилась мужскими и женскими криками.

Моим глазам открылся переулок между домами. Чуть дальше, впереди, проезжали машины и проходили мимо люди.

Все закончилось.

Меня скрутило пополам, желудок пронзила боль. Я оперся на стену и вырвал желудочным соком и слюной. Хорошо, что не позавтракал перед выходом.

— Блядь, — прошептал я.

Мне бы обдумать то, что произошло, собраться с мыслями и продумать следующий шаг. Я узнал многое, больше, чем рассчитывал. Но как бы ни старался, в голове царила пустота. Приятное безмыслие.

Остаться бы в грязном переулке навсегда, расстелить картон в уголке, сжаться в клубок и насладиться звуками города: бибиканьем машин, отзвуками разговоров пешеходов и криками в квартирах сверху. Они бы убаюкивали меня вечером и встречали рано утром. Да, жизнь на улице намного, намного приятнее борьбы за существование.

Радует одно — безумный день закончился. Я выжил. Я, черт возьми, выжил!

???

Я добрался до поместья этой женщины днем. Солнце уже спешило к горизонту, но пока не заливало небо алым.

Автобус приехал довольно быстро — я на секунду задумался: настоящий он или нет. Люди в салоне развенчали сомнения.

На подходе к поместью я вспомнил про мару. Черт. Я совсем забыл о ней из-за заседания Совета.

Ладно. Сначала мара, потом черти. До конца ее времени бездействия оставалась пара часов, а до вторых минимум вечер и ночь.

Вбежал через прихожую, на секунду замер в гостиной. На задворках сознания нашептывало чутье: что-то не так. Бегло осмотрелся.

Семейные фотографии слегка сдвинулись, словно их брали в руки. В доме кто-то был.