89-Я
Шрифт:
– Дени, прием.
Мы долго не разрываем взгляд. Вот тогда мое сердце пропустило первый томный удар, словно было проткнуто ножом. Воткнули и провернули. Дыхание аж сперло.
– Дени, прием.
Она смотрит на меня, не моргая, красивое лицо, как с картинки, хоть и испачканное. Божественно красива. Зашевелилось, заерзало что-то внутри меня. Словно зарождалось или очнулось, зажило заново. Что-то мне не подвластное и сильное.
– Дени, прием.
Ах! Какие губки! Слегка обветренны, но до чего манящие. Не бывает людей с такой идеальной кожей, словно светится вся,
– Дени, прием.
Она смотрит и молчит, а у меня уже в груди пожар и мышцы сводит. Я смотрю в ее глаза, а меня всего скручивает в дугу изнутри. Член встал так, что сейчас до лба бы достал если бы не штаны. Собрал волю в кулак, не нужно нам тут этого! Закричал громче, чем требовалось, она аж моргнула и вздрогнула от неожиданности.
– Дени, блядь! Ты уснул там что-ли! Твою мать! Быстро на связь! А то я тебе кишки выпущу, собака ты сутулая!
Рация отозвалась недовольным голосом:
– Хрен ли ты орешь! Отлить уже нельзя! Убивают тебя там уже что-ли! – а потом обычный, спокойный голос, – Дени на связи, прием.
Внутри я матерился на него от души, а внешне медленно выдул воздух изо рта облегченно. На моем лице было все написано. Облегчение и радость от того, что доказал. Ее глаза повеселели, губы дернулись в легкой улыбке.
– Дени, докажи, что я здоров, а в лагере безопасно. Прием.
Минутное молчание, а потом с издевкой:
– Вейл ты, что там чё прибухиваешь?! Принеси мне. Ну, хоть разочек! Прием.
Я готов был его удавить, сукин сын. Я бы смачно выматерился на него, но за мной пристально наблюдали ее глаза. Сдержался.
– В лагере все в порядке? Прием.
– Ты ушел не так давно. Извини, еще ничего не произошло. Разве только я отлил. Прием.
– Все отбой. До связи, – а то наболтает еще чего лишнего.
– До связи, – ответила рация и утихла.
А зеленые глазищи не отрываясь сверлили меня. В них появились смешинки и доверие. И улыбка. Ровные белые зубки обрамляли пухлые нежные губки. Хотел бы я попробовать их на вкус, ох как хотел, аж сглотнул. Сам остановил себя мысленно «Забудь». Не по твоим зубам ягодка.
– Довольна? – она кивнула «да», шапка упала на глаза, поправила, – Тогда поехали дальше. Скоро стемнеет. Да! Забыл спросить. Раны, болезни есть какие? Ну, мало ли.
– А если есть, пристрелишь?!
Посмотрел на нее как на сумасшедшую:
– Там есть доктор, психическая! Ничего. Дедуля тебе мозги вправит. Это он умеет.
– Какой дедуля? Это ваш главарь?
Я рассмеялся в голос. Во блин дает! А она опять сканирует меня пристальным взглядом. Нервирует. Хвалит пялиться на меня, на дорогу смотри!
– У нас нет главаря. Мы не банда, а семья, у нас равноправие.
– Как вам удалось… – в голосе недоверие, – выжить?! Не заразится.
– А вам мадам?
– Мадмуазель, – язвительно.
– Да похер!
– Попрошу при мне не выражаться!
– О! Етит твою мать! А то че?! – диктовать она мне тут будет, – Голубых кровей что-ли?! Аристократия? За какие такие грехи тебя тут бросили, не эвакуировали
со всей знатью?! Нашкодила? Интересно, что надо сделать, чтобы тебя бросили тут!?– Не твое дело! Козел! – орет прям в горло и отворачивается к окну.
Резко торможу, так, что она чуть не ударилась об панель, вовремя руку выставила. Хорошая реакция, отметил про себя. Если честно не подумал, что она не пристегнута и может удариться, забыл.
– Все! Выходи!
Смотрит настороженно и зло, но без страха. Играем в гляделки опять. Как могу, сдерживаю улыбку, просто мы приехали, а она что подумала? Что я обиделся? Ща увидим.
– Ладно, извини, – говорит вдруг и хмурит бровки. Симпатично.
– За что? – строжусь, аж зубы сжал, чтобы не улыбнуться.
– За козла! – опять повышает голос, – Я расскажу, дай время. Не сразу же. Доверие сначала нужно заслужить.
– Все равно выходи, – зло как мог, пауза, – Поможешь мне воды набрать. Приехали. Вон река, – киваю головой в сторону.
Надо было видеть, как менялся ее взгляд на радостный и не верящий. Многое бы отдал, чтобы еще раз это увидеть. Ух! Мне аж понравилось. Смотрит по сторонам, видит реку. Выдохнула облегченно и даже улыбнулась.
– Сразу нельзя было сказать?!
– Тогда бы ты не извинилась.
– Тогда ты еще больший козел! – с улыбочкой. Я искренне посмеялся.
Мы взяли канистры из багажника и направились к реке, она за мной по пятам. Ей одну, мне три.
– Какое сегодня число? – я аж оглянулся от ее вопроса.
– Двадцать пятое ноября. А что? – странно, что она спросила про дату.
– Ничего, – смотрит под ноги, задумалась.
– Ты давно одна бродишь?
– Не очень, – ответила тихо, мне показалось, она что-то считает что-то, ответ расплывчатый. Обычно называют точное количество дней. Решаю задать еще один стандартный вопрос:
– Где жила до этого?
С радостью называют адрес, а потом причитают, что все разрушено, но тут тоже тупик, отделалась расплывчато, не как все.
– Это уже не важно, – пауза, – Ты выстрелы слышал до того как натолкнуться на меня?
– Нет. Какие выстрелы? Где?
– Там были люди с автоматами, они убили женщину, а двоих забрали с собой, – и добавила, – На машинах.
– Странно, я вчера там все обходил, никого не было. Пришедшие, наверно, как ты.
– Ты ищешь выживших? – удивленно.
– Да, – хотел сказать не только я, но не сказал.
– И много нашел?
– Ты 89-а. И не я один ищу.
– Так много! Сколько же людей в лагере? Как вам удается скрываться от этих?
– Много болтаешь. Набирай, давай.
Но она не шевелилась, словно замерла, глядя на ту сторону реки, ушла в себя. Я ее не тревожил, набирал сам. Она так и стояла, замерев на месте и глядя в одну точку. Странная какая-то. Набрал все четыре, она так и смотрела, замерев. Иногда поглядывал на нее. Интересно о чем она думает? Канистры 20-ки она и одну не подымет. Взял две и пошел к машине, она хвостом за мной, даже приятно как-то. Мелькнула мысль « Хочу, чтобы такая красотка, бегала за мной по пятам». Здорово. Всякая дрянь в голову лезет!