89-Я

– Мне до тебя нет никакого дела! – громко и зло, – Да кем ты себя…

– Гормоны свои усмири, – взглядом показывает на мою ширинку, хоть ее и не видно под столом, но стоит там знатно, – ТАК благодарить я тебя не собираюсь! Ясно!

Моя бровь ползет вверх от раздражения. Допросишься, прямо на столе завалю. Я аж покраснел от злости. Даже вилку погнул в кулаке, сам не заметил, после ее взгляда на мой кулак, увидел. Отшвырнул ее в угол.

– Больно надо! Ты не единственная баба на земле! Да если бы и была! Да кем ты себя… – она мне второй раз не дает договорить.

– Ты не лезешь ко мне, я не достаю тебя, – как приказ, зло и четко, тыча в меня ложкой.

– Договорились! И рот на замке держи! Много болтаешь! Поняла! Ты тут на птичьих правах! Поняла! Так, что захлопни варежку! Поняла! – я аж начал повторятся от злости. Бесит!

Мне состроили раздраженную гримасу. Я раз сто повторил мысленно «Сука» пока делал вид, что спокойно ем кашу, зло взяв грязную вилку. Хотя пихал ее в себя силком, аппетит пропал. Она сама налила чая, причем мне тоже, не спрашивая, хочу я или нет. Открыла конфеты и попивала чай, нога на ногу, пристально и с ехидной улыбочкой наблюдая за мной. Я пил просто чай. Наша борьба взглядов периодически продолжалась. Я не импотент, а ты глазастая, какое тебе дело? И ведь было все нормально, с чего мы начали лаяться как собаки? Ах да! Я не могу быть нормальным! Не нравиться вали! Бабы это вынос мозга и все нервы в хлам! Сами не знают, чего хотят?! Она демонстративно двигает ко мне коробку, моих же конфет, мол « Угощайся». Я высовываю язык, изображая, что не ем эту блевотину. Она рассмеялась, так легко и непринужденно, не сдержался, улыбнулся в ответ. Она даже смеется красиво. Аж голову закинула назад, волосы упали за плечи. Почему-то подумал, это они еще не мытые, а если помыть, они светлее будут? Я как не в себе ей Богу! Откуда эта хрень в моей голове?

И тут меня пронзила мысль, неизвестно откуда взявшаяся, мы с ней похожи. Бред полный, но я это почувствовал. Это все бравада, чтобы не подпускать к себе людей. Но мы похожи с ней. Я еще не совсем понял чем и как, но похожи. Я почувствовал что-то родное. Я бы хотел и потом, также пить чай и смешить ее. Ругаться, спорить, слушать ее болтовню. Как странно, но хочу.

– И все-таки у тебя необычно красивые глаза, – помолчала, – От них веет ледяным холодом высоких снежных вершин, до тех пор, пока ты не улыбаешься. А улыбнешься, сияют теплотой.

Мне нечего ответить, я немного смущен, красиво сказала. Мне никто не говорил подобного. Хотелось сказать, что-то похожее про ее глаза, так же красиво, но едва ли вышло бы также, поэтому меняю тему. Причем быстрее, пока не увидела мое смущение.

– Стрелять говоришь, умеешь. Убивала?

– Не приходилось, – простой ответ.

– Сможешь, если придется?

– Если другого выхода не будет, – вздохнула тяжело.

– На мне хочешь попробовать? – я шутил, конечно, но ловил ее эмоции.

– Нет, – усмехнулась, улыбнулась.

– А если руки начну распускать?

– Без этого справлюсь. Ты мне еще пригодишься.

– Для чего это? – удивился я, мое сердце учащает ход, улавливаю контекст, и он меня волнует.

– Не сегодня, – уходит от ответа и прячет глаза, смущается.

– А когда? – мой взгляд меняется, сердце срывается догадкой « Она подсадная утка», – Когда отведу к людям? – «Тебя послали выведать, где лагерь?»

А я купился как осел! Спецагент, но только от варваров. Я ведь даже не проверил ее, а если она с вирусом? Новая форма вируса? Но глаза. А если это линзы? Не бывает таких глаз, я не видел до сих пор. Хитрый план выяснить, где находится наш лагерь. Я идиот! Повелся на прелестное личико и стройную фигурку. И легенда правдоподобная. Где прибор? Я должен сделать это немедленно, желательно без насилия. Не хочу делать ей больно даже если она враг. Чертовски красивые пошли нынче враги. Чем и берут видимо.

– Может быть, – игриво улыбается.

– Проверю воду, может уже готово? – придумал на ходу, вставая.

Действительно проверил воду, прибор нашел в куртке махом, взял незаметно в кулак, когда она отвернулась. Хорошо, что он помещается в кулак. Иду к ней.

Стоит спиной ко мне, ставит посуду в тазик. Подхожу вплотную, носом в затылок. Замерла. Не хочу нападать сразу, не могу, но и отхватить сразу не хочу. Наклоняясь, обнимаю ее сзади обеими руками крепко, прижимаю к себе, хоть это и не обязательно. Ее попка упирается мне в пах, едва не застонал. Меня подпустили к себе, несмотря на все только, что сказанное. Меня никто не оттолкнул, не ударил, не устроил истерику. Кладу подбородок ей на плечо и жду ее реакции, ни какой, не двигается, замерла. Мне показалось, что она как и я, прислушивается к собственным ощущениям от моих прикосновений. Это все приятно и необычно, будоражит.

– Ты обещал, – шепчет она и от ее голоса мурашки по коже.

– Обещал, – не узнаю свой голос, рукой готовя прибор.

Черт возьми! Я не хочу этого делать, но другого выхода нет. Мне нравится прижиматься к ней, я дурею, и до сих пор я не получил отпор. Ей тоже нравится, она подпустила. Эта мысль ликует во мне. Но если она с вирусом, мне придется свернуть ей шею. А смогу ли я? Я должен. Один укол иглой и я должен буду принять решение. Зеленый цвет индикатора – вирус, красный – нет вируса. От этих мыслей я медлю. Она замерла и молчит, она ждет моих действий, но почему? И как бы невзначай, но желая убедиться, провожу двумя пальцами от локтя к плечу, невзначай касаясь груди кистью. У нее соски встали дыбом, дыхание сбилось, а на шеи реально увидел мурашки. Ну, нифига себе! В паху заныло все призывно. Не поэтому ли на меня наорали и наехали, что у самой все горит внутри. Запретила прикасаться, а сама хочет этого. Ого! Одно это сносит крышу. Не удержался, поцеловал в шею нежно несколько раз. Почувствовал, как она затрепетала вся внутри. Взял ее кожу на шеи и втянул губами, пробуя на вкус. Свободной рукой вернулся к соску и поглаживаю его через ткань. У самого пожар в груди, в мозгах, в паху. От ее вырвавшегося стона, едва ноги не подкосились. Пока я последние остатки разума и сознания не растерял, я должен ее проверить.

Только настроился, как она поворачивает голову так, что наши губы в миллиметре друг от друга. К черту все! Жадно целую захватывая ее нежные губы в плен, и делаю укол иглой одновременно легонько в бедро. Разворачивается ко мне, не отрывая губ, обнимает за шею. Сама обнимает и тянет к себе.

О! Как она целует. Я забыл обо всем, кроме этих губ. Нежных, ласковых, податливых. Капец я поплыл, сгорел дотла моментально, жадно сжимая волосы на ее затылке. Рассыпался на молекулы, распался на атомы, меня ослепила яркая вспышка, как от световой гранаты. Я ослеп, оглох и умер, но был счастлив. Мое сердце остановилось, а через долю секунды она запустила его снова. Никогда не испытывал подобного, даже не подозревал, что так бывает. Я не знаю, как далеко я бы зашел, если бы меня резко не остановили. Она словно нехотя, и несильно, но оттолкнула меня.

Отстранилась на шаг, выдохнула тяжело, смотрит с осуждением, в глазах почти слезы, глаза на мокром месте, но сдерживается, как может:

– Ну, что же ты! Смотри! Давай!

Она знает про прибор, она все почувствовала и поняла. Отвечала на поцелуй и не пришла в ярость. Мне вмиг стало стрёмно и я еще пьян от поцелуя. В ее глазах читается « Ты мог попросить». Мог, но не попросил. Нервно сглотнул. Я идиот.

– Смотри! – уже кричит зло, – Я чистая. Убедись, – Нервно разжимаю ладонь, горит красный. Облегченно выдыхаю и не мигая смотрю на нее, – Доволен?!!

Отчего-то я не доволен, хотя должен радоваться. Я не доволен собой, но доволен результатом. В груди давит так сильно, что не продохнуть. Паршиво.

– Дальше что?! – не знал, что ответить, виновато смотрю на нее, – Это ничего не меняет! Не прикасайся ко мне! Никогда! Слышишь! – гневно, – Только посмей!

Сжал губы, на душе кошки скребут, поспешил уйти от нее в другую комнату. Здесь что-то вроде кабинета: книги, документы, карты, фото. Камеры видео наблюдения, компьютер. Интернета нет, но он работал от генератора. Походил туда-сюда как лев в клетке, почесал загривок. В голове еще сладкий туман от поцелуя, сладкие губки, слишком сладкие. Слышу, как она грохочет посудой. Смотрю в камеры, что-то там перекладывает. Камеры есть как снаружи, так и внутри. Сразу подумалось, что мне не обязательно быть в комнате, чтобы видеть как она принимает ванну, улыбнулся. Подала сигнал рация в куртке «Вейл, прием», вышел под ее взглядом, ответил:

– Да, Дени, на связи.

– Нам нужны еще провода, метров триста, не хватает. А Дейв просит передать, что бинты кончились, не забудь. Прием.

– Принял. Завтра принесу. Прием.

– А че не сегодня? Ты чем там занят сейчас? Прием.

– Не твое дело! Отвали! Отбой! – рявкаю зло.

– До завтра. Отбой, – он разочарованно.

Стоит на кухне, смотрит на меня внимательно, не двигается.

– Чё смотришь! Воды налить?! – не самым вежливым тоном говорю, кивает «да».

Приношу ей тазик воды, дает еще один в руки: