90 последних лет

Тепло попрощавшись с отцом и окликнув Мию, которая никак не могла отпустить сына, Риф присоединился к отряду, весьма пестрому из-за нелепой защиты, нашитой на разноцветную одежду, и разномастного оружия. Тесаков на всех не хватило, и в качестве последнего аргумента часть людей взяли молотки, топоры и дубины, утыканные гвоздями. Однако у каждого был либо обрез, либо длинноствольный дробовик, пусть самодельный и не вполне надежный, но хорошо подходящий для боя на коротких дистанциях.

Наконец собравшись, люди построились в неровную колонну и двинулись к далекой северной окраине леса. В поселке остались лишь две совсем юные девушки, девять детей и Наиль, который уже еле ходил. Освещенный слабым осенним солнцем старик слезящимися глазами смотрел вслед уходящим поселенцам, обнимая маленького кудрявого мальчика действительно похожего на взъерошенного воробья своей буйной шевелюрой, дутой коричневой курточкой и черными резиновыми сапожками.

Пронзительную желтизну солнечного света, простор равнины и зелень пожухлой травы под ногами внезапно сменил зябкий полумрак леса. Узкая тропа среди клубов непроходимого гнилого бурелома, усыпанного коричневыми и красными листьями, вела в темную глубину, почти черные мшистые стволы деревьев обступили людей, словно молчаливое угрюмое воинство, намекая, что им здесь не место. Разговоры притихли, подавленные мрачностью обстановки люди гуськом шли по звериной тропе, иногда прорубая себе путь через бурелом клинками. Все шло не по плану, ни о каком продвижении цепью не могло быть и речи. Первое время все были очень напряжены, ожидая нападения в любую минуту, но через километр, затем другой, затем третий по бесконечной тропе, окруженной, словно стенами, непролазным кустарником и стволами деревьев, напряжение сменилось скукой и усталостью. Мертвую тишину нарушал только звук шагов и хруст ломаемых веток, сильно пахло влажной листвой и мхом, одежда и ноги промокли от бесконечных капель влаги, смахиваемых с растений при ходьбе, никто не понимал, как найти волков в этом огромном враждебном царстве. Постепенно тропа пошла на подъем, и в какой-то момент завалы кустарника вокруг исчезли, сам лес как будто стал реже, появились просветы. Выйдя на относительно свободный участок, отряд остановился: вокруг них по-прежнему в буйстве красных, золотых и черных красок стояли деревья, но земля перестала быть ровной, она вздымалась небольшими холмами и опадала неглубокими распадками, а вдали виднелась лесная поляна.

«Уютное место для волчьего логова», – сказал сам себе Риф, затравленно озираясь и поправляя автомат, ремень которого уже изрядно натер шею.

Стараясь не шуметь, отряд, направляемый жестами, разделился. Одиннадцать мужчин растянулись безмолвной цепью и вскоре исчезли из поля зрения, скрывшись за ближайшей возвышенностью. Перешептываясь и пригибаясь, женщины, чуть погодя, осторожно пошли за ними, изо всех сил прислушиваясь, чтобы не пропустить звук выстрела. Шаг, еще шаг, еще и еще – внезапно накатывает чувство беззащитности, они изо всех сил стараются не перейти на бег чтобы не подвести своих мужчин. В какой-то момент напряжение достигает высшей точки и словно разряд тока их встряхивает треск выстрелов автомата, а затем нестройныйе глухие залпы нескольких дробовиков.

Риф первым увидел волка, когда отряд спустился с холма в большой овраг. Контролируя боковую сторону группы, он обливаясь потом от напряжения, изучал сумрачное пространство между деревьями, как вдруг оно внезапно наполнилось тенями. Из темноты прямо на него уставились два желтых кружка, через секунду превратившиеся в летящую морду с оскаленными зубами. Автомат всю дорогу смотрел туда же, куда и глаза, палец был на спусковом крючке, предохранитель давно снят. Оружие, сухо рявкнув, послало короткую очередь навстречу зверю, будто бы само по себе, и волк, коротко взвизгнув, пролетел по инерции, рухнув окровавленным мохнатым мешком у ног человека.

Спустя долю секунды за спиной раздался крик, полный боли: молодой парень опрокинулся на спину, увлекаемый тушей огромного зверя. Разворот – одиночный выстрел, и волк откатывается с простреленной головой, но юношу уже не спасти: ужасные зубы хищника буквально за один укус вырвали нижнюю челюсть и гортань, розовый язык нелепым червем болтается в страшной ране в окружении разорванных мышц и сухожилий, тело выплясывает жуткий танец агонии, заливая все вокруг потоками ярко-красной артериальной крови. Ее запах тут же заполняет все вокруг и сводит хищников с ума, вой сотни глоток разрывает пространство, один за одним волки врываются в битву, чтобы тут же быть разорванными зарядами дроби из стволов примитивного оружия. Люди инстинктивно образуют кольцо, всех лихорадит от адреналина, сквозь рычание они почти не слышат собственных криков, вокруг сплошной серый водоворот, волки нападают и отскакивают, хватают людей за ноги и пытаются опрокинуть. Уверенный треск АК выручает тех, кто задерживается с перезарядкой или сбивает хищника с безумно извивающегося под ним тела человека.

Старый Карел, увидев трех зверей, одновременно прыгающих на него, рефлекторно выстрелил дуплетом, но слабые руки не удержали стволы и дробь ушла вверх, никого не задев. Переломив оружие для перезарядки, он никак не мог вогнать патроны в казенник, руки тряслись как у эпилептика, пот заливал глаза. Поняв, что уже не успеет перезарядиться, и волки вот-вот прыгнут снова, старик в приcтупе паники развернулся и выскочил прочь из круга обороняющихся так внезапно, что никто не успел его остановить. С треском проломив кусты, в кровь раздирая лицо и руки, он в ужасе бежал от места схватки, бросив ружье вместе с остатками своей храбрости. Холодный воздух обжигал легкие, Карел бежал, не видя дороги, спотыкаясь о корни и хватаясь за деревья, чтобы не упасть.

Наконец шум боя стих и обессиленный мужчина, останавился, согнувшись пополам в страшном приступе кашля вместе с одновременными попытками глотнуть немного воздуха. Через пару минут, когда кровь перестала оглушающе стучать в ушах, а глаза, ослепленные ужасом, вновь обрели способность видеть, Карел кое-как разогнул спину, но лишь затем, чтобы услышать рык множества зверей вокруг и увидеть бесчисленные желтые глаза, горящие голодом.

Сердце Мии, казалось, вот-вот проломит грудную клетку, пока она с остальными женщинами бежала к месту завязавшегося боя, огибая деревья и кустарники. Тишина леса взорвалась невнятными криками, выстрелами, порханием неведомо откуда взявшихся птиц и воем стаи, даже деревья гневно зашумели ветвями, будто отгоняя человека от своих лесных детей. Летя вниз с холма, они уже видели кольцо мужчин, образовавшееся вокруг неподвижно лежащего человека с разорванным горлом, и десятки поджарых волков, серыми вихрями кружащихся вокруг.

Можно сказать, что замысел удался: ряд женщин буквально вспорол окружавшее пространство беспорядочными выстрелами, уничтожив изрядную часть чудовищ, опьяненных брызгами горячей человеческой крови.

Новый взрыв волчьего визга, тонкие пальцы с трудом вгоняют свежие патроны в ствол обреза, краем взгляда Мия видит своего Рифа, во вспышках скупых очередей автомата его лицо выглядит страшной неподвижной маской с дикими глазами.

Несколько женщин, под действием безумия, творящегося вокруг, застыли глубоко шокированные, стволы их ружей безвольно опустились, дрожащие руки не слушались. Ни крики других людей, ни смертельная опасность не смогли сдвинуть их с места. Словно парализованные, они наблюдали, как мохнатые тела зверей вперемешку с людскими катаются вокруг них, разбрасывая металлические пластины брони по земле и поднимая бурю опавших листьев.

Цепь прикрытия, которую составлял второй отряд, из-за паники лишилась правой стороны всего на пару минут, но хищники, прекрасно чувствуя страх, этим воспользовались. Из-под низких ветвей деревьев вылетели волчьи силуэты, они сбили оцепеневших людей с ног, оскаленные пасти рвали и жевали стальные пластины, яростно рыча в безумной попытке добраться до мягкой плоти. К упавшим тут же подскакивало больше зверей, которые до этого не решались напасть, и безумная пляска смерти троекратно усилилась. Предсмертные крики разрываемых на части женщин затопили разумы их мужей, братьев и сыновей волной первобытной ярости. Забыв о перезарядке, несколько человек выхватили клинки и с воплем отчаяния принялись рубить лапы и спины волков, но тут же сами стали жертвами более трусливых хищников. Отряды уже соединились в общей свалке, и Рифу с его стороны стало видно, как к Мие подкрадывается огромный почти белый волк. Он замер у дерева, все его тело сгруппировалось, готовясь к прыжку, рисунок могучих мышц проступил даже сквозь шкуру. Автомат беспомощно щелкнул пустым затвором и тут же полетел в кучу мертвых тел, валяющихся вокруг, но литры адреналина в крови позволили совершить отчаянный рывок в сторону жены, и за долю секунды встретить собственным телом прыжок ужасного зверя. Страшные челюсти смыкаются на правом плече парня, и он отчетливо слышит хруст собственной кости, в полете они переворачиваются и вот уже волк на земле под ним, его задние ноги бешено дергаются, зверь, пытаясь подняться, в клочья рвет защиту на животе человека, но левая рука уже исступленно бьет волчью шею ножом, не останавливаясь и ничего не чувствуя. Пелена с глаз спала только когда зверь затих под ним, так и не разжав челюсти, но обрушившаяся следом боль милосердно отключила сознание.

Сначала Риф почувствовал прохладную нежность рук на своем лице и мокрые от слез губы, осыпающие его поцелуями. Сознание медленно возвращалось, рука и живот горели как в аду, а язык прилип к пересохшей гортани. Веки задрожали, сил хватило только чтобы чуть приоткрыть глаза и увидеть лицо Мии в грязных дорожках от слез, обрамленное копной светлых растрепанных волос. Риф хотел сказать, чтобы она не плакала, но из груди вырвался только сдавленный хрип. Девушка радостно вскрикнула и поднесла к его губам фляжку с водой.

– Пей, родной, пей! Боже, как я испугалась, так много крови, я думала, ты умер! Я даже не знала, что у человека бывает столько крови! – Пережитый шок вылился в бессвязный поток слов, нежностей и девичьей суеты вокруг раненого.

Кто-то подложил под спину мешок с бинтами, и Риф смог наконец сесть, пораженно уставившись на сраженного противника. Убитый им исполинский волк лежал рядом. Без сомнения – это была главная самка. Искаженная предсмертным оскалом морда вся в старых шрамах, шея в крови. По всей видимости, именно ее смерть была последней каплей, заставившей волков отступить. Урон, нанесенный стае, был воистину ужасающим: в распадке валялись бездыханными не менее ста двадцати хищников, их вечный поиск еды и борьба за выживание окончились сегодня, только около пятидесяти волков сумели пережить этот бой и скрыться в лесной чаще.