99942

Лаборант показательно осмотрел кабинет.

– И что мне отвечать?

– Что была. Открыла, впустила, присутствовала при осмотре. Просто сейчас Мариута Аргентиновна занята, сами понимаете, вы же работаете здесь… А у меня своя работа, и тоже ждать не может. Так что представим, что начальник кафедры с нами, как и второй понятой. К тому же ваша начальница не самая приятная женщина, понимаете меня?

Максим посмотрел на парня – не попался ли дотошный правдолюб? Тот кивнул. Похоже, всё в порядке: с присутствием при осмотре "ответственного за кабинет" справится воображение. На кивок лаборанта легко вешалась бирка: "Всё что угодно, только побыстрее".

"А вот этого не обещаю, – подумал Дюзов. – Уж извини".

– Вы присаживайтесь, а я приступлю.

Лаборант обречённо опустился на стоящий у стены стул и выудил из кармана смартфон, лицо озарилось глуповатой улыбкой. Максим тут же забыл про него, переключился.

Аккуратный, чистый кабинет, если не считать только что разворошенной прорехи. Как и прежде, на предметах заклеены шильдики, книжки стройными рядами застыли на полках. Порядок, не придерёшься. Максим сел за стол и пробормотал:

– Удачной охоты, Каа.

Так, для начала – ящики. Достал стопки бумаг, скреплённые зажимами и честным словом, полистал огромные неудобные блокноты, исписанные формулами и вычислениями. Похоже, профессор Булгарин был слеплен из странного теста: не доверял электронике, а компьютеров, видимо, даже побаивался. Максим отъехал на стуле и заглянул под стол: вот он, будущий "мангал", целый и дьявольски пыльный, как бутылка вина из Наполеонского погреба. Зачем было жечь, если им никто не пользовался? Или пользовался?

Максим подкатил к столу, взял клавиатуру, включил компьютер – "введите пароль"… ну конечно. Покурить электроника не предложит… Он повернул голову в сторону понятого – увлечён "карманной игрушкой" и вряд ли поможет с никотином. Да и стрелять у такого стыдно.

Нельзя думать о сигаретах. Но поздно, как не думать, когда уже озвучил в голове? Это как "садись в мешок и не думай об обезьяне" из "Ходжи Насреддина". Возникшая мысль уже упрямо ворочалась в голове – пробудившийся от спячки медведь, неугомонная обезьяна. "Может, профессор курил?" В поисках доказательств Максим двинулся к окну. Пепельница, пустая пачка, зажигалка – ничего этого не было, зато на белом пластике подоконника нашлась записка, косо обрезанная на границе восстановления. Дюзов хмыкнул: окно, значит, тоже "старое". Провёл пальцем по стеклу, понюхал: копоть.

На бумаге извивались рукописные буковки фамилий. Максим узнал почерк Булгарина, тот же, что и в тяжёлых безразмерных блокнотах.

…он Викторович

…адий Ефремович

…итрий Константинович

…ов Кир Хромович

Ни о чём не говорящие имена и отчества, часть из которых была зачёркнута.

…азанцев Илья Сергеевич

Тот ли это Казанцев, в которого стреляли сегодня утром? Имя и отчество совпадают. Фамилия? Какие ещё варианты? "Базанцев", "Вазанцев", "Газанцев", "Фазанцев"? Максим почесал подбородок. После "…азанцева" шло пять фамилий, одна из которых была зачёркнута: Зарицкий Вадим Юрьевич.

Максим нахмурился, зажмурился и вдохнул сквозь зубы. Знакомо… где он уже встречался с этой "зарицей"? Мелькала фамилия, вот, совсем недавно… Чёрт бы её, почему зачёркнута? Где же это было?

– Ладно, само всплывёт, – вздохнув, заключил Максим и спрятал записку в карман. – Хоть что-то.

– Что? – встрепенулся понятой. – Всё?

– Нет, ещё не всё. Потерпите.

Список не отпускал. Странное дело: какая могла быть связь между Булгариным и Казанцевым (если это действительно Казанцев, а не Дазанцев или Чазанцев), чиновником, получившим две пуле в грудь? Причём не где-нибудь, а здесь, недалеко от "Сколковского пикника".

Дюзов вернулся за стол, тронул мышь и бессмысленным взглядом, точно лбом в стену, упёрся в запрос пароля. Нет, порыться в компьютере стоило, может, вскроется мотив "шашлыка". Зачем кому-то жечь этот громоздкий ящик?

– Я сейчас отойду на минутку, никуда не уходите и ничего не трогайте.

– Угу, – согласился понятой и, не отрывая взгляд от экранчика, полез в карман за наушниками.

Максим вышел из кабинета, дважды измерял коридор шагами в поисках "пятьсотчетвёртого". Нашёл-таки, открыл дверь. Мариута Аргентиновна красила ногти, прижав телефон плечом к уху. Максим жестом показал, что будет ждать, она кивнула, и он вернулся в кабинет.

Роль мусорного ведра в кабинете Булгарина выполнял пустой цветочный горшок с греческим орнаментом вдоль кромки. Максим склонился над мятыми бумажками и принюхался: хотелось убедиться в отсутствии испорченных объедков или чего-то в том же духе. Поверхностный осмотр не выявил пищевых отходов, но Дюзов решил не рисковать и просто вытряхнул горшок на пол.

Скомканные бумажки оказались всевозможными чеками из аптеки и супермаркета, квитанциями, проездными билетами и так далее. Судя по датам, все они появились в горшке за один единственный день: значит, в кабинете часто убирают. "Надо допросить уборщицу", – подумал Максим. Хотя зачем? "Вы убирали мусор в кабинете Булгарина?" "Убирала". "А не находили ли вы в мусоре что-нибудь странное, что могло раскрыть причину его исчезновения?" "Конечно находила – чек за литровую бутылку текилы…". Максим усмехнулся, продолжая ворочать бумажки карандашом.

И всё же он нашёл что-то интересное. Странное – вот более правильное слово. Разорванное на куски заявление лаборанта Захаркина с просьбой предоставить место в рабочей группе проекта "Воронка". Дюзова заинтересовали сразу две вещи: знакомая фамилия практиканта и необычное название – "Воронка". Причём, о втором мог рассказать первый. Дюзов оставил расправленные клочки на столе и вернулся к мусору.

Иррациональная надежда найти недобитую сигаретную пачку таяла, но не отпускала.

Бесшумно, как кошка, возникла в двери Мариута Аргентиновна. При виде дырки в стене, разбросанных по полу бумажек и опрокинутого горшка, лицо её вытянулось.

– А что это вы тут… А это ещё кто?

Максим вздрогнул и повернулся к женщине лицом:

– А-а. Мариута Аргентиновна, это понятой, лаборант, кстати, вашей кафедры. А вы мне нужны. – Он указал на монитор. – Тут пароль спрашивает.

– Конечно, – брезгливо поджав губы, начальник кафедры перешагнула мусор, села за стол, дёрнула мышку и отстучала на клавиатуре пароль.

– Вот.

– Будьте любезны, запишите мне, чтобы каждый раз не беспокоить.

– Где?

– Да где-нибудь…

– Вот тут, на рваной, можно?

– Да, конечно.

Мариута Аргентиновна пододвинула ярко-алым ногтём клочок заявления Захаркина, написала на полях пароль, пробежала глазами по тексту, насупилась, пододвинула остальные клочки, прочитала и побледнела. Дёрнула головой и спросила резко:

– Что-то ещё?

– Нет, пожалуй, – отозвался Максим, разворачивая обёртку от батончика "Шоколеттка". – Хотя… вы случайно не слышали про проект с названием "Воронка"?

– Нет! – обрезала Мариута Аргентиновна.