99942

Мрачный медбрат провёл его молчаливыми лестницами и мраморно-холодными галереями в недавно отремонтированный клинико-хирургический корпус. Там они поднялись на лифте на последний этаж, обозначенный почему-то не цифрой, а буквой "Т", и двинулись по длинному, безжизненному коридору, пахнущему манной кашей и хлоркой. По пути Максим заметил странность: двери не были пронумерованы.

Казанцев лежал в отдельной палате, тоже без номера, зато под присмотром трёх видеокамер и одной краснощёкой дежурной с менторской интонацией в голосе:

– Недолго только, поняли? – прогундосила она, выплывая из палаты с зажигалкой.

– Понял, – ответил Максим и приблизился к огромной кровати.

Казанцев полусидел-полулежал, грудь его перетягивали бинты, мерцавшие едва заметными, будто снежными, искорками. На животе покоился сосуд размером с пивную банку, с надписью "BioLung" на корпусе. Из лёгочного протеза тянулись вверх, скрываясь под бинтами, три толстые полупрозрачные трубки. Судя по цвету, по ним проходила кровь. Сосуд издавал слабое шипение, похожее на то, что происходит на поверхности стакана с газировкой.

Казанцев не дышал, пробитые в нескольких местах лёгкие не поднимались и не опускались. За них работал протез "BioLung". Это делало чиновника похожим на безжизненную скульптуру, забинтованное чучело человека. Его водянистые глаза дымчато рассматривали что-то на потолке. Максим задрал голову, ничего не увидел, опустил взгляд и вздрогнул от неожиданности, – чиновник смотрел на него, из глаз пропал прежний туман, зато блестели злоба и презрение.

Максим удержался от того, чтобы сделать шаг назад.

– Добрый день, Илья Сергеевич, меня зовут…

Он не договорил. Рот Казанцева открылся, и губы старательно изобразили немую фразу из трёх коротких слов. Максим прочитал по губам и, разочарованно вздохнув, потёр выбритую щёку: "Сам иди, чмо". Он развернул ближайший стул спинкой вперёд и сел.

– Вы знакомы с Булгариным? – Вопрос из второй части беседы, план которой пришлось мысленно скомкать. Вряд ли Казанцев ответит что-то осмысленное, но, чем чёрт не шутит. Восемьдесят процентов общения между людьми происходит невербально. Да и терять-то всё равно нечего.

Казанцев отвёл взгляд в сторону и снова превратился в "живую статую". Дюзов поморщился, пробуя на вкус свежеиспечённую классовую ненависть. Повторил:

– Так вы знаете профессора Булгарина? Он работает в Сколково, занимается научной деятельностью, связанной с квантовым восстановлением пространства, если я правильно понял. При обыске его кабинета, – Максим внимательно следил за каменным лицом Казанцева: предательски дёрнется веко, заёрзают желваки или дрогнет губа, всё сгодится, – мы внимательно изучили все бумаги, тетради с выкладками, записки с фамилиями…

Максим сделал паузу, почувствовал что-то едва уловимое, присмотрелся к бледному лицу полуживого чиновника – ничего.

– И установили его связь с некоторыми людьми, определённого круга, в том числе с вами…

Тишина, лишь едва уловимое шипение "BioLung". Максим закрыл рот. Что он вообще собирается получить от этого истукана? Как он может помочь и, главное, в чём? Максим с горечью осознал, что интуитивная зацепка, единственный крючок, заманчиво торчавший из стены, втягивается и исчезает в ровном, непрошибаемом бетоне. Но сдаваться так просто Максим не привык, не на работе… в личной жизни – возможно, но не на работе… С поднявшимся со дна илом памяти всплыло ещё одно слово.

– Вам известно о проекте "Воронка"?

Казанцев вскинул брови и посмотрел на следователя, как на деревенского дурачка. Во взгляде сквозило удивление. Максим заметил, как радужки Казанцева дёрнулись на дверь. Едва заметная ухмылка вспыхнула и начала тлеть в уголке рта. А потом выражение лица приобрело прежнюю надменность, смешанную словно бы с сочувствием. Казанцев поднял руку и медленно поднёс к губам указательный палец.

Максим открыл рот, чтобы спросить "почему?", но в палату влетела дежурная, вцепилась в локоть и потянула к двери с силой седельного тягача.

– Что вы себе позволяете… – начал было Максим, но тут женщина отпустила локоть и ударила его в живот, большим, натренированным на ватных подушках кулаком.

Боль вспухла в животе и поползла вверх, сковывая дыхание. Дюзов тяжело втянул воздух и, несмотря на сдавленное дыхание, тихо зарычал – от унижения в том числе.

– Покиньте, пожалуйста, помещение, – прошипела женщина.

От мрачно улыбающегося лица дежурной исходила заскорузлая сила – древняя магия непоколебимой уверенности в своих полномочиях. Она напоминала бездумного орка, за которым стоял могущественный повелитель.

Что говорить, сегодня женщины обращались с Максимом без лишних церемоний – унижая словом и делом (а если вспомнить Аню и её уход…) И он ничего не мог с этим поделать. Ничего?

"Вот уж хватит…"

Поборов зачаточное желание врезать "орку" по морде – Максим никогда не бил женщин, – он протянул руку, чтобы взять дежурную за плечо, возможно, оттолкнуть, возможно, яростно сдавить, но та вновь стиснула локоть.

Всё это время Казанцев продолжал источать беззвучное сочувствие.

Женщина сжала кисть, и Максим ойкнул.

– Не лезь, дурак! Тебе же хуже, – злобно прошептала дежурная.

Максим бросил взгляд в тёмный дверной проём, и ему показалось, что там мелькнуло чьё-то бледное лицо, будто даже знакомое.

Дюзов сдался.

– Понял… Руки… Ухожу…

– Быстро, – оскалилась дежурная, разжимая пальцы.

Максим поспешил прочь, стараясь не оборачиваться, два шага до двери, в коридор, брутальная женщина скалой напирала сзади и перед тем, как закрыть дверь, толкнула в спину.

Дверь захлопнулась. Максим в изумлении уставился в прямоугольник тёмного стекла. Он услышал страх, неконтролируемый, бездонный ужас, вырвавшийся в коридор вместе с этим хлопком.

– Что за дела, – сказал Максим в запертую дверь, согнулся, выпрямился, отдышался и оглянулся по сторонам.

Медбрата, сопроводившего его к палате Казанцева, в коридоре не оказалось. В лифтовом фойе, на фоне яркого окна переливался женский силуэт. Максим двинулся туда.

Жуткое место. Производное от жутких людей. Одни здесь случайно, другие – работают. Сиделка наверняка капитан, а медбрат с проницательным взглядом – уж никак не ниже майора. А девушка, что приближается по коридору, – кто она?