А был ли мальчик

– А это - Любовь Владимировна.

Любовь Владимировна смотрела на меня внимательно. Ее лицо выражало улыбку.

– Любовь Владимировна, я оставлю вам Виктора Николаевича, так как у меня нет времени, ознакомьте его с лабораторией, рабочим местом и делами. Возьмите его под свою опеку пожалуйста.

Та кивнула и Геннадий Федорович ушел.

– Виктор Николаевич, как вы сегодня вечером?
– закричала задира и хулиганка Света.

– А ну марш по рабочим местам.
– цыкнула на них Любовь Владимировна.

Все разбежались и стали делать вид активной работы.

– Вы извините ее, Виктор Николаевич, женщин здесь много, а мужиков не женатых нет. Вот девчонки и бесятся. Я так считаю, что хорошего мужа можно найти там, где работаешь.

– Это по чему же?

– Во первых, работа сплачивает, появляются общие интересы, а во вторых, лучше всего узнаешь мужчину, его характер, его привычки, только работая с ним.

– Простите за нескромный вопрос, вы сами за мужем?

Она покраснела до корней волос.

– Нет. Я была за мужем.

– И дети есть?

– Есть. Машенька, ей пять лет.

– А вы знаете Любовь Владимировна, я с вами кое в чем согласен по поводу хорошего мужа, но кое в чем нет. Ведь парни интересны тем, что в них вложили раньше: дома, в школе, на улице. Одних отшлифовали, как алмаз, других испортили, как половую тряпку. С каким багажом и привычками мы и входим в союз с женщиной. По моему, на работе характер мужчины выявляется на четверть.

Любовь Владимировна улыбнулась, славной улыбкой красивой женщины. Ее ямочки вышли из щек и закраснели румянцем.

– Давайте-ка займемся делом?
– сказала она - В нашем отделе еще пять комнат. Это: термостатная, комната с электронным микроскопом и насосной станцией, комната с вычислительной машиной, биологическая и ваша молекулярного синтеза. К самому синтезу вы приступите не скоро, так как нет кое какого оборудования и нужны навыки в нашей работе. Геннадий Федорович считает, что вам надо подучиться простым вещам. Изымать больные и здоровые клетки из живых организмов, уметь привить их другим организмам и усиленно заниматься литературой. Кое что он и я вам подобрали.

Она указала, заваленный книгами и журналами стол.

– А как у вас английский? Неважно. Придется выучить. На первых порах я вам помогу, а потом сами. Немецкий знает Наташа. Она тоже вам поможет. Кстати, практику пройдете у нее. У нее действительно золотые руки. Сейчас пойдемте, я познакомлю вас с остальными сотрудниками.

Мы прошли все комнаты и, наконец, вошли в мою. Комната поразила своими размерами. В углу высилась громада атомно-адсорбционного масс-спектрометра, вокруг которого валялась груда дополнительных деталей. Вытяжные шкафы забиты грязной стеклянной посудой, которая так же вперемежку с приборами лежала на центральном столе. Неизвестный мне, импортный хроматограф, стоял на столе, массой блоков, покрытых густой пылью.

– Кроме этих комнат отдела, есть дополнительный участок. Он находиться далеко от сюда, но об этом потом.
– сказала Любовь Владимировна.

На этом закончился мой первый рабочий день.

Тяжело быть мужиком в лаборатории. Без конца все дергают. Девушки просят, перенести клетки, приборы, баллоны со складов и обратно, реактивы. Рабочие просят оформить заказы на работы по ремонту приборов и требуют за собой глаз да глаз. Начальство таскает по семинарам и совещаниям. Плюс к этому интерес женского пола, который просто вваливается в комнату поглазеть на меня или перекинуться парой фраз. Всегда спокойно после работы. Я сажусь за книги и тщательно штудирую их, делая записи в своем журнале.

Меня научили многому. Наташа добросовестно изматывала меня каждой мелочью в операции извлечения клеток ткани. Общение с рабочими, позволило изучить масс-спектрометр, хроматограф и электронный микроскоп. Литература и семинары, дали мне кой какие мысли, так что встреча с Борис Залмановичем могла быть не такой безграмотной, как в первый раз.

– Как ты берешь? Нельзя так, - шумела на меня Наташа - За спинку, за спинку аккуратно... Да не так. Игла... Что ты делаешь? Но ты же ее поколол насквозь.

Наташа обучала меня работе с крысами. Эти твари пищали, вертелись и ни как не хотели получить свой укольчик или разрез скальпелем.

– Не снимай маски. Нельзя.

Она ударила меня тряпкой по руке.

У Наташи лицо але-утки. Черные, жесткие волосы, аккуратно подрезаны над глазами. В раскосых глазах, блестят большие, черные зрачки. У Наташи красивая, большая грудь и когда она распрямляется, на халате вызывающе выделяются соски задиристо приподнятых высоких холмов. Наташа умничка и прекрасная учительница.

– Наташка, - вопит хулиганка Света - Ну разве так мужика седлают. Уступи его мне на пару минут, я покажу, как мужики должны нас седлать.

– Девочки, вы успокоитесь или нет, - влезает в этот шум Любовь Владимировна.

Все затихают и смущенная Наташа продолжает вбивать в меня простые истины. Тишина длиться минут пятнадцать и бедлам начинается опять.

– Любовь Владимировна, у меня кончился азот, - вдруг раздается голос Гали - Пусть Виктор пойдет со мной на склад и поможет принести его сюда.

– Галка!
– опять раздается голос хулиганки Светки - Я тебе клипсы свои отдам поносить, только уступи Виктора на склад мне. Я с ним, тебе такой баллон большой принесу, что на год хватит.

– Слушай кобыла, у тебя полно кобелей, ты хоть неиспорченному цветку дай расцвесть, - огрызнулась Галка.

– Виктор, ты у нас разве неиспорченный?
– обратилась Светка ко мне - Ты что, голых женщин не видал?

– Светка прекрати, - подскакивает Наташа - Виктор не отвлекайся. Ну смотри... Зачем ты крысу распорол?

– Виктор Николаевич, - не отрывая головы от стола, говорит Любовь Владимировна - сходите, пожалуйста, с Галей на склад.

Наташа в раздражении швыряет скальпель в кювету.

– Разве можно в такой обстановке работать?

Светка и Галка хохочут.

Прошло три года.

Я не могу днем изучать литературу и использую вечернее время, когда все уходят домой. В институте затихает все и только вирусы, белки, клетки, молекулы, выползают из книг и наяву и начинают путаться в голове. Я систематизирую эту кашу в черновике, а потом, отправляю в свою память. Постепенно, вырисовывается мрачная картина. Воевать надо не с вирусами и не молекулами. Биться надо с белком, который поступает в пораженную клетку ДНК. Надо его испортить так, чтобы онкогены внутри клетки, которые им питаются, сдохли.