А был ли мальчик

Я выбрал место в зале, в задних рядах. Наполненные званиями и важностью, ученые мужи обсуждали склоку в третьем отделе, потом, выбирали представителей на симпозиум за границу и наконец, предоставили слово Геннадию Федоровичу.

Он начал ровно, как и все до того говорившие в зале, скучно и обыденно. Но шум в зале стих и пока он читал мою бумагу, чувствовалось, как все напряглись. Геннадий Федорович кончил, наступила тишина.

– И на кой хрен нам эта работа?
– раздался голос толстого мужика, небрежно развалившегося на двух стульях - Зачем делать эти сравнения? Пусть занимаются онкогенными вирусами. Тема заманчивая. В белках плавали уже многие, а результатов нет и не будет.

– А Виглер, Дельбрюк, Уотсон?
– вдруг подскочил, неведомо от куда взявшийся Борис Залманович - Они что - идиоты?

– Мы должны идти своим путем, нечего нам на заграницу смотреть.

– Поэтому у нас полная мутация в головах.

Несколько человек засмеялось. Поднялась пожилая женщина, в белом халате.

– Направление нашего института - это вирусология. У нас есть своя теория, наработана масса методик. Мы уже близки к крупным открытиям. Я поддерживаю Иосифа Владимировича и считаю, что появление другой теории, разбросает наши силы и... деньги.

– Владимир Ильич Ленин, - въехал в разговор, худой, замученный морщинами мужик - говорил, что соревнование это лучшая форма развития. Интересно, почему мы коммунисты часто не обращаемся к нему и не проводим в жизнь его идеи. Какая-то зацикленность у некоторых товарищей.

Все с почтением выслушали эту речь, помолчали для приличия и начали по новой.

– Владимир Владимирович, ты не прав. Мы все время соревнуемся, соревнуемся с капитализмом, его учением, его системой. И сейчас, у них своя наука, у нас своя - социалистическая, - заговорил бородатый мужик.

– У вас все глобальщина, товарищ Коровайко. Внутри вашего отдела, вы даже не можете организовать соревнование, а лезете чуть ли не на уровень планет, - получил он оплеуху от Владимир Владимировича.

– Давайте по существу, - выступил председательствующий.

– А знает ли об этом товарищ Рабинович?
– выкрикнул кто-то.

– Нет, - ответил Геннадий Федорович, - не знает. Мы не успели его ознакомить, так как он находиться в Киеве.

– Так давайте подождем до его приезда, - не унимался тот.

– Может еще посоветуемся в главке, как нам ученым рак победить?
– опять выскочил Борис Залманович.

– Давайте голосовать, - сказал председательствующий - Кто за то, чтобы план принять?

Я закрыл глаза.

– Шесть, семь..., двенадцать. Восемнадцать человек. Большинство. План работ принят.

Кто-то толкнул меня в бок. Рядом стояла Галя и улыбалась.

– Пойдемте Виктор Николаевич. Там все ждут.

Я вышел за ней к своим чудесным девчонкам.

– Сегодня у нас праздник, - сказала Галя - мы все едем ко мне справлять проводы моего жениха. За одно отпразднуем и нашу маленькую победу.

– Галка. Валя что, уезжает? Куда и насколько?
– удивилась Наташа.

– Да девочки. Его отправляют в Афганистан, там какие-то события. Любовь Владимировна, вы ведь тоже едете с нами?

– Хорошо, я поеду, но сегодня Машенька приезжает с мамой и ты извини, я пораньше уйду домой.

Я понял, что эта фраза также относится и ко мне.

– Вон тринадцатый, бежим, - закричала Галка.

Мы рванули на трамвай.

Пир шел горой. Стол ломился от водки, вина и закусок. Все были навеселе и несли пьяную чушь. Валя, только что вылупленный лейтенант Советской Армии, усердствовал больше всего. Он все время мял Галку, выкрикивал тосты и пытался поцеловать всех, кто к нему подходил. Проигрыватель надрывался, выдавливая мелодии и заполняя ими все закоулки квартиры. Первой уходила Любовь Владимировна. Я пошел провожать ее в прихожую.

– До свиданья Виктор, ты здесь не задерживайся, - сказала она, поцеловав меня в щеку.

– До свиданья Люба.

Я чуть-чуть прижал ее к себе.

Потом настала очередь Наташи и Светы, их мамы требовали прихода к одиннадцати часам. В прихожей, я поцеловал Наташу и Свету в щеку. Наташа онемела, а Светка заорала.

– Разве так прощаются? Ты должен целовать любимую женщину вот так.

И она вцепилась в мои губы на пол минуты.

После их ухода, прикатили товарищи Вали, такие же лихие лейтенанты, как и он. Выпив, для приличия, по пол бутылки водки, они взвалили Валю на плечи и утащили к машине, которая ждала их в низу. Стал собираться и я, но Галя потребовала, чтобы я помог собрать и перенести посуду в кухню и убрать комнату. Когда порядок был восстановлен, Галя сорвала передник и подошла ко мне.

– Я тебя ни куда не отпущу. Уже поздно, трамваи не ходят.

Ее полное тело надвинулось на меня и я почувствовал, что сдаюсь.

Утром я проснулся от того, что кто-то гладил мое тело. На моих ногах сидела голая Галка и ласкала меня.

– У нас в запасе пол часа, - шепотом сказала она, когда я открыл глаза.

На работе у всех было приподнятое настроение. Меня и Любу пригласил к себе Геннадий Федорович.

– Сейчас, надо делать все в темпе, - сказал он - Я пойду выбивать тему и деньги, вы, Виктор Николаевич, собирайте установку для синтеза, заказывайте материалы. Я подключу к вам биологов, программистов и обслуживающий персонал для приборов. Вам Любовь Владимировна, необходимо разделить ваших девочек. Двух отдадите Виктор Николаевичу.

– Но у меня останется один человек, а объем работ огромный.

– Сейчас важно сформировать группу у Виктор Николаевича. Время не ждет. Скоро приедет Геннадий Рувимович и каждые наши неосторожные и не подготовленные действия, будут направлены против нас. Потом, я обещаю, достану вам еще несколько человек. А сейчас, за работу.

Мы вышли. Я видел, как расстроена Люба. Мы вошли в комнату.

– Девочки, кто хочет работать с Виктор Николаевичем?
– обратилась, к ожидавшей нас группе, Люба.

– Я.

– Я.

– Я.

– Нужно двоих, - поникшим голосом сказала Люба.

– Пусть выберет Виктор Николаевич, - высказалась Наташа.

Девочки дружно кивнули головой.

– Хорошо. Со мной пойдут...
– стояла жуткая тишина - Наташа и Света. Девочки собирайтесь, вы переезжаете в мою комнату.

Галка, надув губы, выскочила из комнаты.

Геннадий Рувимович Рабинович не заставил себя долго ждать. У меня полным ходом шла очистка исходных для синтеза продуктов, когда по телефону потребовали в кабинет Геннадий Федоровича. Вместо нашего шефа, за столом сидел, худой, длинный мужчина, с горбатым носом и курчавыми черными волосами. Он был в светлом, в шашечку, костюме и без галстука. Кроме него в комнате были: Геннадий Федорович, Борис Залманович, Любовь Владимировна и неизвестный мне мужчина, со свирепым выражением лица и торчащими, как уши зайца, волосами по бокам плешины.

– Так вот он возмутитель спокойствия, - запел Рабинович, высокими нотами - Здравствуйте, здравствуйте. Я тут почитал ваши листки, хорошо пишите молодой человек.

– Здравствуйте, - ответил я.

– Так вы считаете, молодой человек, что виной всех бед, является паразит онкоген, который находится во всех клетках и по вашему выражению, спит, как трутень в улье, и он всю жизнь в клетке от рождения до заката. Вы считаете, что рак, это смещение онкогена со своего места в другую хромосому или другую область клетки, что вызывает его активацию и как последствие, обильное выделение молочной кислоты и деление новой клетки.