A Choriambic Progression

Гарри заерзал на стуле.

— Но… то есть, это выглядит как любовь, но на самом деле… они бы его на части разорвали, если бы их никто не остановил.

— Увы, да. Но Гарри, любовь бывает разной, и некоторые из ее ликов воистину ужасны. — Он неожиданно подмигнул мальчику. — Но пусть тебя это не смущает.

Гарри почувствовал, что краснеет и не знает, что сказать, но Дамблдор прочистил горло и продолжил.

— Перейдем к вопросу о твоей… невосприимчивости. Ты совершенно уверен, что в присутствии профессора Снейпа не начинаешь питать к нему … определенных чувств?

Гарри чуть не поперхнулся.

— Да! — решительно заверил он, отдышавшись. — Все чувства, которые я испытываю к профессору Снейпу… я не хочу о них говорить, но по другой причине. — Он опустил голову, пряча глаза за челкой.

Дамблдор хихикнул.

— Могу себе представить. — Гарри услышал вздох. — Но на самом деле это чрезвычайно интересно — почему на тебя проклятье не влияет, если все остальные ничего не могут с собой поделать?

Гарри пожал плечами.

— Может просто повезло?

— Не исключено.

Гарри услышал легкое постукивание и поднял голову. Дамблдор изучающее смотрел на него, барабаня палочкой по краю стола.

— Но если у тебя нет возражений, я хотел бы провести короткую диагностику, чтобы проверить, нет ли каких-нибудь… отклонений.

Гарри слегка напрягся, но после всего случившегося он слишком устал даже для того, чтобы всерьез забеспокоиться.

— Диагностика? А это… не больно?

— Нисколько, — заверил его Дамблдор, добродушно улыбнувшись — И я не думаю, что чего-нибудь найду, это лишь простая мера предосторожности.

Гарри кивнул.

— Ну ладно. — Он расправил плечи. — Что я должен делать?

— Ничего, — ответил Дамблдор. — Просто сиди спокойно.

Директор направил палочку ему на голову, и в следующую секунду Гарри почувствовал, как что-то теплое и мягкое обволокло его от макушки до подбородка. Теперь Гарри с палочкой директора связывал луч голубоватого света. Другой луч, белый, ушел вбок, и там расширился до небольшого экрана, на котором замелькали светящиеся бестелесные образы, туманные, будто не в фокусе.

— Хмм, — нахмурился Дамблдор, глядя в туман.

— Что? — занервничал Гарри.

— Ничего особенного. Твой разум… ты вполне нормален.

— Мм… Спасибо.

Дамблдор опустил палочку ниже, и теплое покалывание переместилось на горло. Экран на миг порозовел, потом снова стал белым и по нему опять поплыли изображения. Одно из них Гарри совершенно не понравилось.

— Эээ… это что, змея?

— Да, — отозвался Дамблдор. — Ты же змееуст, разве забыл?

А. Точно. Гарри успокоился.

Луч сместился к груди, и Гарри, стараясь не обращать внимания на неприятное покалывание, попытался рассмотреть появившиеся изображения. Впрочем, ему ничего не удалось опознать, зато Дамблдор издал очередное "Хмм", от которого Гарри снова стало не по себе.

— Что значит "хмм"? — не сдержался он.

— Все в порядке, — ответил директор. — Я скоро закончу. Только пожалуйста, стой спокойно.

Гарри замер.

Гарри показалось, что Дамблдор нескончаемо долго рассматривает неясные плавающие образы, прежде чем снова сместить палочку. Покалывание поползло ниже, ниже, к солнечному сплетению — белый луч стал ярче — и еще ниже. Гарри надеялся, что на его живот Дамблдор насмотрится быстро, потому что это было щекотно…

Внезапно яркая, раскаленная добела вспышка ослепила Гарри, и одновременно с ней раздался громкий звук, как будто что-то взорвалось. Гарри отскочил в сторону, прикрыв глаза рукой, а когда он снова стал нормально различать предметы, оказалось, что оба луча исчезли, а Дамблдор удивленно разглядывает собственную палочку. Она казалось целой и невредимой, только с самого кончика курился дымок.

— Ну надо же, — задумчиво произнес Дамблдор.

Гарри сглотнул.

— Что случилось? Что это было? Я… со мной что-то не в порядке?

Дамблдор уже взял себя в руки и улыбнулся.

— Я думаю, что все хорошо, — ответил он, но добавил: — Хотя мне нужно посмотреть кое-какую литературу. Я бы назвал результат исследований многообещающим.

У Гарри возникло нехорошее предчувствие.

— И вы мне больше ничего не скажете?

Дамблдор так энергично мотнул головой, что его борода качнулась из стороны в сторону. — Нет. По крайней мере до тех пор, пока сам не узнаю больше. — Он убрал палочку в карман. — Но вот что я хочу тебе сказать — у тебя выдающиеся способности, Гарри. И сегодня ты прекрасно проявил себя. Благодарю тебя за храбрость и рассудительность.

Тут все случившееся за день снова навалилось на Гарри, и под этим весом мальчик опустил плечи и уставился в пол.

— Я позволил Снейпу меня спровоцировать, — прошептал он. — Если бы я не стал его слушать, мы бы не оказались в том месте, и Беллатрикс не добралась бы до нас.

Дамблдор поднялся, обошел вокруг стола, присел на самый краешек и посмотрел на Гарри с очень мягким, хотя и серьезным, выражением на лице.

— Мой отец… много, много лет назад, когда я был ненамного старше чем ты сейчас… поделился со мной несколькими мыслями, которые в будущем оказались мне очень полезны.

Гарри моргнул. Казалось странным, что у Дамблдора тоже был отец, хотя, конечно, он ведь обязательно должен был быть.

Директор потер переносицу и продолжил:

— Во-первых, говорил он: никогда не поворачивайся спиной к рассерженной женщине, если у нее в руках полный кувшин меда. Это, конечно, не про наш случай — подозреваю, что этот совет как-то связан с обстоятельствами первой встречи моих родителей. А вот второй был таков: во время войны самый злейший враг чаще всего обнаруживается в наших собственных рядах, ты прекрасно знаешь его лицо.

Гарри насторожился. Это звучало так… как будто директор говорит о Снейпе.

— Вы хотите сказать, что… что профессор Снейп на самом деле… — Наверное, не стоит так открыто демонстрировать свое удивление.

Но Дамблдор покачал головой.

— Нет, Гарри, хотя когда я впервые услышал эти слова от отца, я истолковал их приблизительно в таком же духе. Но позже я начал понимать, что он хотел сказать мне, хоть и намеками, что часто наши собственные убеждения, наша твердая уверенность, что мы прекрасно себя знаем, и наше упорное нежелание изменить точку зрения делают нас уязвимыми для умного противника.