Ад Лабрисфорта
Шрифт:
– Почему?
– Ральф продолжал улыбаться. Ответ на вопрос он, конечно знал, но - свой ответ. Ему было любопытно услышать, что скажет Уэсли.
– Здесь все не так, как кажется на первый взгляд.
Фортадо удивленно приподнял брови:
– Например?
– Да многое. Например, сразу не скажешь, что Джо - гомик.
Тут Ральф уже не просто улыбнулся, а рассмеялся.
– И не говори. Особенно ему в лицо. Потому что он сам так не считает. Это я уже серьезно, Флэш.
– Фортадо действительно посерьезнел.
– В драке Джо с тобой, может, и не справится. Но разборки один на один - это так, традиционная показуха. И... раз ты до сих пор жив - значит,
– Ну, дело не только в Джо. Вообще, весь этот бардак в душевой...
Ральф вновь потерял свою серьезность.
– Ты здесь недолго, брат. Знаешь, как это бывает... Поначалу думаешь - вот, совсем рядом, в соседнем крыле - женщины... Но со временем понимаешь, что все равно не увидишь их никогда. А если честно, тамошних женщин, может, лучше и не видеть. А другие... они в другом мире. В общем, приходится довольствоваться тем, что есть.
Уэсли неопределенно кашлянул.
– Никогда бы не подумал, что в тюрьме это бывает настолько... ну... тихо и спокойно.
– Раньше не было.
– Ральф бросил на землю окурок, раздавил его носком ботинка, и достал еще одну сигарету.
– В смысле, было совсем не тихо и не спокойно. Тех, кто слабее, имели только так. Но благодаря нему все изменилось.
Уэсли посмотрел в ту сторону, куда указал Фортадо, и увидел худого низкорослого парня лет двадцати пяти. У него были светлые волосы и глаза, и бледное, худое лицо. Теперь Флэш вспомнил, что это именно к нему в душевой выстроилась целая очередь. А камера его находилась на втором этаже, слева от камеры Уэсли.
– Кто он?
– спросил Флэш.
Фортадо пожал плечами.
– Мисси. Подружка. На его первой прогулке Джо уже собирался было показать ему, как всегда, кто здесь главный. Все уже столпились вокруг - ну, ты представляешь картину. И знаешь, что он сказал? "Ну не все же сразу, мальчики. А по очереди - пожалуйста. Можете делать мне больно, но не очень сильно". Он извращенец. Мазохист. Джо не стал его бить. Мисси самому нравится жить так... Серьезно. Хотя, если разобраться, иначе он бы тут и не выжил.
– Потому что слабый?
– Потому что наши громилы все равно дознались бы, кто он такой. И не потерпели бы голубого, который отказывается давать по собственной воле. Не трудно догадаться, что бы они с ним сделали.
– Прикончили бы?
– А то. Но перед этим очень долго делали бы очень больно... А так - Мисси, можно сказать, сохраняет в Лабрисфорте мир.
– Почему?
– Как-то раз Садист Визер запер его в карцер. Надолго. Захотел провести эксперимент: что будут делать остальные - ну, ради смеха, понимаешь? Любит он такие опыты ставить. На то и Садист. Так вот: эксперимент удался. Все стало как прежде, когда сильные трахали слабых. Или - очень сильные - просто сильных...
– Фортадо усмехнулся - на этот раз своей особенной усмешкой, в которой не было ни капли веселья.
– В общем, неохота про это вспоминать. Так продолжалось, пока Мисси не выпустили. А до его появления так все время было.
– Ясно... Сегодня мне уже предлагали встать в очередь. Но вряд ли я когда-нибудь это сделаю. Все-таки, несмотря ни на что, предпочитаю женщин.
– Это хорошо. Но смотри, чтобы тебя кто-нибудь не предпочел. А
то захотят разнообразия...– Фортадо снова усмехнулся и, наступив на окурок второго косяка, зашагал прочь.
Глядя ему вслед, Уэсли думал о том, что трава делает Ральфа весьма разговорчивым. И еще о том, что Фортадо, безусловно, сильный парень. Но вот до очень сильного явно не дотягивает.
Падение
На следующее утро, девятнадцатого августа, Уэсли проснулся за два часа до подъема. Время он узнал, подойдя к решетке и заглянув в вечно открытую дверь надзирательской комнаты.
За письменным столом, делая вид, что сочиняет рапорт, сидел Фил. На самом деле он засыпал и был близок к тому, чтобы уткнуться носом в клавиатуру. Сбоку на этот стол были закинуты чьи-то ноги в ботинках на протекторной подошве. Сам обладатель этой внушительной обуви находился вне поля зрения Уэсли.
В камере напротив храпел Берни Оллз. Больше не было слышно ничего. Лабрисфорт погряз в тишине.
Уэсли вернулся на кровать, пока надзиратели не обратили нежелательного внимания на заключенного, который торчит у решетки в неположенное время. Почему-то он был уверен, что заснуть теперь не удастся. На душе сделалось тревожно и тягостно. Он как будто ждал чего-то в этот предутренний час, а чего - и сам не знал.
Он долго смотрел в окно, в темноту, время от времени пронзаемую лучами прожекторов. А потом перевел взгляд правее, на осточертевшую надпись "Ад. 11". И почувствовал, что спать ему все-таки хочется. Веки начали тяжелеть и слипаться. Но цифра "одиннадцать" назойливо маячила даже перед закрытыми глазами. Две короткие параллельные черты... Может, это вовсе и не "одиннадцать"? Может, действительно знак параллельности, или римская двойка? Но это не менее нелепо, чем "адский" адрес.
Зачеркнуть эту цифру... Перечеркнуть крест-накрест... Уэсли ясно представил, как чертит этот "икс" поверх двух параллельных линий, и получается...
...Раскат грома растерзал тишину, как хищник терзает давно подстерегаемую жертву. Только это был не гром с неба. Автоматные очереди - вот что это было.
И Уэсли понял, что все это время стоял на краю. Но больше нет твердой почвы под ногами. Темные воды сомкнулись над ним, и он достиг дна.
Когда он пришел в себя, за окном было уже серо. Но, конечно, надзиратели не позволили бы ему оставаться в кровати после подъема.
Значит, он провел там около полутора часов. Где - там? Ведь он не выходил из своей чертовой камеры, он не мог отсюда выйти. Вдруг это все же был сон?..
Нет. Зачем себя обманывать? Он знал, что это не сон - но и не явь. И "побывал" он не где-то там, а все тут же, в Лабрисфорте. Но это был другой Лабрисфорт.
Прозвенел звонок, и Уэсли поднялся с постели. Он чувствовал себя усталым и разбитым, как будто со вчерашнего дня вообще не ложился отдыхать. Но если бы дело было в одном физическом дискомфорте, об этом бы не стоило беспокоиться.
Завтрак Флэш глотал, совершенно не ощущая вкуса пищи. С одинаковым успехом он мог бы сейчас жевать и воняющую псиной тюремную кашу, и деликатесы из французского ресторана - и не заметил бы разницы. Ел только потому, что знал: обед дадут не скоро, есть нужно.
Во дворе разговаривать ни с кем не хотелось. Но Ральф Фортадо подошел сам, и Флэш все-таки воспользовался моментом.
– Ты слышал выстрелы сегодня утром?
– спросил он.
– Да. Их всегда слышит весь Лабрисфорт. Вчера после обеда привезли еще одного "квартиранта". Боссы решили, их собралось уже достаточно. Шесть наших, пять из женского блока. Теперь на первом этаже охране временно будет не работа, а лафа.