Ад Лабрисфорта

– Ч-черт... Неохота как-то постоянно это слушать, - сказал Уэсли.

– То-то ты сегодня не в своей тарелке. Постоянно - не постоянно, а раза два в полгода слушать придется. По началу особенно сильно на нервы действует...

Флэш промолчал. Не мог же он сказать, что, кроме звуков стрельбы, на его нервы подействовало и другое обстоятельство. Это обстоятельство было слишком странным, чтобы о нем говорить.

Глянув в сторону, он заметил, что в дальнем углу тюремного двора преспокойно разгуливает Доктор взрывчатологических и наркотических наук, которого уже в третий раз решили не ставить под пули.

Весь день до самого вечера Уэсли изводил себя попытками найти рациональное объяснение тому, что произошло с ним на рассвете. Но - безрезультатно. Поэтому в конце концов решил раз и навсегда от этого отказаться.

Надо просто принять случившееся, принять как реальность - пусть даже это совершенно нереальная реальность. Принять как вызов, без лишних рассуждений. И - не сдаваться.

Здесь его целью по-прежнему остается одно: увидеть изнутри жизнь тюрьмы на острове - чтобы потом рассказать о ней.

Что означает путешествие туда, в другой Лабрисфорт, он пока не знал наверняка. Но что-то подсказывало: ему еще предстоит туда вернуться. И, может быть, тогда все станет понятнее.

А пока нужно продолжать делать свое дело. Уэсли пообещал себе, что на завтрашней прогулке обязательно постарается разузнать о Лабрисфортской тюрьме и ее обитателях что-нибудь новое.

***

Это обещание он сдержал, хотя и не совсем так, как собирался. Флэш спросил Ральфа, кем тот был прежде, до того, как попал в Лабрисфорт. И тут же мысленно обругал себя. Не стоило заговаривать на эту тему. Здесь такое не принято. "Старожилы" и так все друг про друга знают, а "новым" лучше поменьше трепаться.

Но Фортадо ответил без всякого раздражения:

– Диджеем был. Играл в разных клубах.
– Сказав это, он даже улыбнулся. Не обычной безрадостной ухмылкой, а настоящей улыбкой. Но во взгляде Ральфа появилась тоска. Этого Уэсли не мог не заметить.
– Психоделику играл. У меня неплохо получалось, серьезно... И многим нравилось. В этой музыке была вся моя жизнь... Черт, до сих пор никак не могу забыть то время. А ведь знаю, что мне суждено подохнуть здесь.

И тут Уэсли снова задал вопрос - еще более неожиданный для себя, чем первый. Как будто его голос прозвучал независимо от него самого.

– А татуировку ты тоже в то время сделал?

Ральф, как ни странно, нисколько такому интересу не удивился.

– Да. Сам придумал рисунок. То есть, может, и не сам... Просто откуда-то он взялся у меня в голове, и я решил - пусть всегда будет со мной.

– Ясно, - кивнул Уэсли. Надо сменить тему, а то что-то его сегодня заносит... Как бы не брякнуть что-нибудь совсем уж недопустимое - например, насчет причины, почему Фортадо угодил за решетку. В Лабрисфорте все невиновны. Все до одного.

Уэсли знал, что Ральф сидит на третьем этаже, в четырехместной камере, а не в одиночной. Значит, его преступление квалифицируется как менее опасное, чем то, которое повесили на него, Флэша. Уэсли, правда, поспорил бы, что менее опасных преступников следует сажать в общие камеры. Это может стать наказанием похуже одиночки. Но Ральфу тут, если можно так выразиться, повезло. Лабрисфорт не был забит до отказа, и Фортадо, если не считать кратковременного соседства с Кейсом, в последние месяцы сидел один в камере на четверых - единственный из обитателей третьего этажа.

Расспрашивать дальше Ральфа о нем самом Уэсли больше не стал. Но об осторожности в этот день решил забыть. Пора уже выяснить то, что ему хотелось выяснить еще в первый день...

– Слушай, Ральф, ты знал парня по имени Гэб Уинслейт?

Фортадо помолчал немного, потом произнес, странно растягивая слова:

– Тебе и о нем нужно услышать?

– Да, - коротко бросил Уэсли.

– Знаешь, Уэс, иногда мне кажется, что ты совсем не такой, как все здесь. И я думаю - кто ты?..

С этими словами Ральф обернулся к Флэшу. Две пары глаз - светло-синие на смуглом лице Уэсли и угольно-черные на бледном лице Фортадо - несколько секунд глядели друг в друга, не отрываясь. Потом Ральф отвел взгляд.

– Да, - сказал он.
– Я знал этого парня. Он на втором этаже сидел, в восемнадцатой. Как раз через одну от твоей. Тебя, конечно же, интересует, почему его здесь нет.

– Точно.

– Ага. Но после не жалей, что спросил. Собирали однажды посуду после завтрака... И вот возле самой решетки Уинслейт возьми да и урони миску. И сразу нагнулся поднять. А ведь резких движений делать нельзя, ты знаешь. Вот и все.

Уэсли проглотил неизвестно откуда взявшийся в горле комок.

– Когда это случилось?

– В начале лета.

Ральф, засунув руки глубоко в карманы серой робы, направился на противоположную сторону двора. Уэсли не заметил этого.

Что ж, смерть Гэба хотя бы не стала развлечением для орущей толпы и поводом для ставок. Но... черт, так бессмысленно...

Значит, в начале лета. Именно тогда он начал видеть один и тот же сон.

А с тех пор, как Флэш принял окончательное решение отправиться в Лабрисфорт, этот сон не приснился ему ни разу.

***

В следующие десять дней Уэсли продолжал расширять свои познания о Лабрисфорте. Ему стало известно, что когда-то между "лагерями" Джо и Берни Оллза шли долгие и продолжительные сражения за право главенства. Но некоторое время назад война им, кажется, просто наскучила, и они заключили временное перемирие, по которому Джо был самым главным, а Оллз - вторым после него.

Узнал Уэсли и то, что Визера зовут Садистом не по той причине, что он любит размахивать прикладом своего автомата, как, скажем, Костолом. Примитивный мордобой никогда особо его не интересовал. Визер любил придумывать что-нибудь поинтереснее. Например, заранее сообщал смертникам о дате казни, и наблюдал за их поведением. Потом оказывалось, что в этот день казнить их вовсе не собираются, и расстрел откладывается на неопределенное время. Еще Визеру нравилось надолго запирать кого-нибудь в карцер, или каким-нибудь хитрым способом натравливать друг на друга громил, тем самым нарушая хрупкий мир.

Среди обитателей Лабрисфорта ходила история о том, как однажды Визер устроил на острове "охоту". Точнее, устроил ее не он один, участие в охоте приняли и другие боссы. Но идея пришла в голову именно Садисту. Одному из заключенных по имени Миллер надзиратели "дали шанс". Вывели не через боковую дверь, которая выходила в прогулочный двор, а через центральную, выпустили за ограду из колючей проволоки. И сказали, что дальше он может делать все, что посчитает нужным. Спасаться, бежать с острова любым способом, какой ему придет в голову.