Адаптация
Шрифт:
— Да так, приходилось всяким там понемногу.
— Теперь твоя очередь говорить: «не твоё дело»?
— Нет, ну занимался там кое-чем по чуть-чуть, чем-то вообще мало. Нахватался по верхам.
— Ты так мило юлишь.
— Ты тоже очень милая.
— Я не так сказала. Мило юлишь и ты милый — это разные вещи.
— Моё мальчуганское сердце не выдержит такого краха. Я же сейчас расплачусь, забьюсь в истерике и сбегу работать моряком, чтобы уехать на край света и забыть всё разочарование! Может всё-таки скажешь, что милый?
— Ты вымогатель! Ладно, очень милый вымогатель!
Мы перебрасывались мало что значащими фразами с нотками флирта и ковырялись в десертах. Настоящее свидание, обалдеть. Отвык от такого. И «баваруа» этот — ничего, вкусненький. Хотя я не особо люблю
— Не хочешь прогуляться? – предложил я, выбрав нейтральный вариант.
— Прогуляться? Куда? — Ласка скептически приподняла бровь.
— Да просто пройдёмся. На луну посмотрим.
— На луну? — Она удивлённо уставилась на меня. — А хочу. Пойдём.
— Ты знаешь, — снаружи она взяла меня под руку, — старую историю о трёх лунах Тейвата?
– Нет. Откуда мне… Не знаю, в общем. Расскажешь? – мы медленно брели по пустынной улице, подсвеченной жёлтыми круглыми фонарями.
– Говорят раньше над Тейватом было три луны. Ария, Сонет и Канон, известные вместе как три сестры, или лунные сёстры, — три древние богини. Их также называли Радужной Луной, Вечной Луной и Ледяной Луной. Они были владычицами ночного неба, которые жили в Лунном дворце и разъезжали по небесам в серебряной колеснице. Время от времени менялись местами на троне. Каждая из них правила на небе поочерёдно, десятилетиями. Сёстры дружили и были близки друг с другом. У всех них был один только возлюбленный – Рассветное Светило. Они пересекались лишь раз в день и раз в ночь на четверть часа.Говорят одной из них удалось стать с ним ближе и посещать его покои. Дальше легенды расходятся. То ли произошла Великая катастрофа, в результате которой погибли две из них, то ли сёстры рассорились и убили друг друга… По одной из легенд: Вечная Луна «упала» и «превратила небо и землю в хаос», а Радужная Луна «раскололась», и «багровая тень погрузилась в бездонное море». После этого третья сестра, Ледяная Луна, «перестала вращаться», и «народы пали и пришли в упадок». Ещё говорят, что та, луна которую мы видим, это на самом деле мёртвое тело одной из них, которое испускает безжизненное сияние. Ещё есть песня, где говорится:
«Троица лунных богинь, которые когда-то управляли изначальной небесной сферой и вплетали любовь и страсть в самое сердце мира, давно канули в тень времени. Но те, кто следует за приливами и отливами, всё ещё поют и молятся, ведь скоро взойдёт новая луна…». Не знаю, что из этого является правдой, и правда ли хоть что-то из этого вообще, но как-то так…
Ласка замолчала, и я не стал сразу ничего говорить. Мы просто так же медленно двигались куда-то вперёд, каждый думая о своём. Странная история. Странный мир. Ведь девушка рассказала её так, как будто полностью допускает все события из этих легенд. Мол, может и не правда, а может и правда. Или правда, но не вся. Хотя кто знает, эти Тейватские небесные светила. Может они на самом деле являются какими-то Богами. Этого я не знаю и навряд ли узнаю, но знаю, что самое время высвободить свою руку из-под её, а потом … положить на талию. Не на свою, конечно. Мы остановились.
— Я провела прекрасный вечер. Но ты же понимаешь, что, между нами, ничего не может быть?
Глава 8
— Я слишком молодой для тебя?
— Я слишком старая для тебя.
— Это вопрос дискуссионный.
— Почему, если не абстрагироваться на твоём лице, мне кажется, что я говорю с человеком гораздо старше, чем ты выглядишь? Ты точно не обладатель Вижена, с какой-нибудь мрачной тысячелетней историей за плечами? — Она хохотнула, явно не особо веря в такую вероятность.
— Тысячу лет мне точно не скоро стукнет. И я точно не обладатель Вижена. Нету у меня его, отвечаю.
Впрочем, нет — так будет. — Ну не вру же, и правда нету, а про реальные годы просто не сказал.— Уверенности тебе не занимать. Ну, хоть тут всё нормально.
— Что именно?
— Ну, почти все дети мечтают о том, что однажды получат Глаз Бога, станут Избранными, и их жизнь пойдёт по пути каких-нибудь древних героев, о которых им рассказывают в сказках. Дети растут, становятся подростками, и их мечты просто-таки превращаются в уверенность, что вот-вот, рано или поздно, но совершенно точно Архонты изберут их для каких-то своих неведомых целей и вручат желаемое прямо в руки… Такое бывает, но даже те, кто получил Вижен крайне редко получали его напрямую от Богов. Ну вот, твоя уверенность в этом — хоть в чём-то ты похож на молодёжь твоего возраста.
— Давай уж раскроем эту тему до конца. Подросток становится взрослым, бредни про пути древних героев блекнут на фоне того, что надо как-то устраиваться в жизни и зарабатывать на хлеб и вот человек уже забывает о своих мечтах и идёт на работу, где впахивает с утра до вечера. Хотя нет-нет да и посещает его периодически мысль, что всё могло быть по другому, и вместо этой опостылевшей работы он мог бы жить красивой жизнью, полной подвигов и приключений, но всё равно от таких мыслей, скорее всего, ничего не меняется, и всё у него продолжается как у 99 человек из 100. Да и если вдуматься, та самая «красивая геройская жизнь» по факту скорее всего наполнена нудной работой, грязью, болью и тем ещё дерьмищем, которое не рассмотреть за мишурой волшебных легенд.
— Ну вот, снова не похож. Всё верно рассказал, с цифрами только ошибка, скорее, как у 999 из 1000, а то и меньше. Точно эти соотношения выданных Глаз на количество населения неизвестно — подсчитать это невозможно, только приблизительно прикинуть, но точно уж не 1 из 100. Скорее: один на несколько тысяч… Что-то мы загулялись. Наверное, надо расходиться и спать? — Она посмотрела на меня странным взглядом.
— Да, действительно, наверное, надо, — я приобнял Ласку второй рукой и чуть сблизился, буквально пару секунд мы прижимались друг к другу, но тут же она чуть отошла.
— Извини. Ты — хороший мальчик, но это было бы слишком для меня. — Угу, если сейчас ещё начнёт говорить про «давай останемся друзьями», это уже будет слишком для меня.
— Ну ладно. Если честно, я не слишком рассчитывал. Прогулялись и хорошо. Да и вообще всё сложно. Идти со мной к себе в гостиницу ты явно не захочешь, чтобы не светиться перед вашей бандой, а ко мне можно, но я живу со своей тётей. Она тоже явно не обрадуется, скажет наверняка: «Что за гулящую бабу ты сюда приволок?» Это она бы так сказала, не я! Да вот беда, ну, для неё беда: не скажет уже ничего, глухонемой стала, в результате несчастного случая.
— Что?!
— Ну вот вышло так. Так что я тебя позвать могу, почему нет, но сразу хочу предупредить, чтобы неприятных сюрпризов не было, что в доме одна комната, и живём мы в ней вместе. Но в принципе… так, чисто теоретически… я бы, конечно, очень хотел, чтобы ты пошла со мной.
— И?! Нет, я никуда, разумеется, не собираюсь с тобой идти, вот ещё, но вот скажи мне: как технически ты это видишь?
— Ну, здесь ничего невыполнимого нет. Тётя из-за того несчастного случая не только слух и речь потеряла, но и вообще почти всякую подвижность. В коляске ездит. С деревянными колёсами. Я её сам вожу, если приходится в рейд уходить — соседи присматривают. Ну вот, можно коляску развернуть, лицом к стене, и так оставить, а в это время… — воспользовавшись оторопью девушки я провёл пальцем по её боку. Снизу вверх… Короткий топик позволил мне почувствовать гладкость кожи…
Глаза Ласки выкатывались как у того ленивца из Зоополиса, но в отличие от того, даже при свете уличных фонарей было видно, что они наливаются бешенством, а не удивлением, и пока она ничего не сказала добавил:
— Нет? Не устроило бы тебя? Стесняешься, что ли? Так говорю ж, она глухая, не услышит ничего. А услышит, так не скажет. Ну, максимум промычит что-то. Ну, как вариант, мог бы её во двор выкатить, потом попозже выпроводил бы тебя и закатил бы её обратно, — зарядил я совершенно индифферентным тоном. — Всегда так делаю.