Адовы

— Здравствуйте, — ласково произнесла продавщица, едва участковый переступил порог. — Чем могу помочь? У нас почти всё раскуплено. Сегодня какой-то ажиотаж прям. Лучше прийти завтра. Новый мясник свежатинки с утра разделает.

— Не надо мне свежатинки, мне медведь нужен, — заявил Петрович.

Продавщица, которая на время конфликта уходила обедать, только удивилась.

— Так откуда у нас медведь?

Некоторое время представитель закона молча осматривал торговый зал, потом его взгляд упал на слегка покосившуюся дверь в подсобное помещение. Краска на косяке была ободрана, а на полу щепки. Но ничего криминального на глаза не попадалось: ни следов крови, ни даже когтей… что странно для мясного магазина.

«Больно чистые. Откуда только такие берутся?»

— Жалуются тут на вас, — с ходу начал продавливать подозреваемую в содержании медведей Петрович, продемонстрировав удостоверение. — Говорят, животных развели.

— Да каких животных? — широко распахнула глаза продавщица. — Разве что в разделанном виде.

Она указала на пустующие полки, но призналась:

— Говядинки, может? Свежая. Ночью разделали. Кусочек себе оставила. Но с вами могу поделиться. Раз… очень надо.

— В том-то и дело, что не в разделанном, — уточнил Петрович. — Не нужно мне мяса! Мне бы все помещения осмотреть подсобные. Для верности.

— Погодите, — подбоченилась продавщица. — Я не могу пускать в разделочную всех, кто просит. С начальством надо посоветоваться. У вас же даже халата нет и сменки. А шапочка есть?

— Нету, — кивнул участковый. — Но и волос у меня тоже не особо. А ордер при желании добуду. Советуйтесь.

Продавщица достала телефон и набрала номер, заговорила:

— Леонид Львович, к вам опять пришли… Из полиции. Хотят внутрь… Пустить? Да знаю я, что нам скрывать нечего. Но бахил у представителей власти нет, и перчаток… Хорошо. Пускаю и так.

Петрович покусал губу. Хозяин мясной лавки отсутствовал, что было подозрительно. Но видимо не так далеко убежал. Зато куда слинял — на рыбалку! Знает, гад, как за душу поцарапать.

Из динамика телефона доносились его довольные крики: «Тащи! Тащи, давай! Уйдет, же! Клюёт же!».

Петрович даже губу прикусил, словно рядом стоял с садком.

— Проходите, — продавщица, наконец, отступила перед представителем законной власти и включила свет в разделочной.

— Жалуются тут на вас, — повторил участковый, сожалея что не знает, вытащили ли рыбу.

Или сорвалась?

— Так работаем хорошо. Вот и жалуются, — хмыкнула продавщица. — Не работали бы, и жаловаться бы некому было. Лодыри никому не интересны.

В пустом помещении Петрович нашёл только разделочные столы, холодильники и чёрный ход для отгрузки товара с улицы.

— Никаких медведей, — уверенно добавила продавщица. — Видите?

— А может вы его… на мясо пустили? — предположил участковый, заглядывая в холодильники.

Хотелось найти шкуру, шерсть, лапу на худой конец. Но видел лишь оставшиеся окорока явно копытных представителей животного мира.

— Нет, экзотикой мы не торгуем, — разочаровала продавщица. — Да и говорят, медвежатина не вкусная… Вы пробовали?

— Нет. И не хочу. Язва замучила. А можно я через чёрный ход выйду? — вздохнув, попросил Петрович.

Уж очень ему не хотелось снова с психами на улице разговаривать.

— А то выдумщиков много. Только от работы отвлекают, — добавил он.

— Конечно, — продавщица открыла дверь к подъездной дороге. — Выходите.

Участковый со вздохом достал огурец, откусил и набрал привычный короткий номер на телефоне:

— Ало, скорая? Можно на рынок карету?.. Нет, без извозчиков. Своих психов хватает… Да, снова Садовая.

* * *

До речки оборотни добрались быстро. С ветерком, как и обещал Леонид, который и сидел за рулём УАЗика без крыши. Почитай — кабриолета.

У кота-оборотня был талант к скорости, а подвески на отечественном автопроме он не жалел и собирал все ямы и кочки. Всё равно биться головой не о что. А веселья много не бывает.

Михаэль подлетал на сиденье, но ремень безопасности всё время возвращал его на место, ветер периодически трепал по макушке. Как так получилось, что они вдруг пересели с его удобного автомобиля на «да у меня проходимее», он точно сказать не мог. Но спорить с опытным рыбаком не стал. Всё-таки у Леонида были водительские права. Значит, понимал он в человеческих автомобилях больше, не то, что медведь, исколесивший всю Европу с Майки.

Правда, автомобиль кота-оборотня с полицейскими сам не разговаривал. А он, дурак такой, поил его не кровью, а заливал какой-то вонючий бензин. Или хуже того — дизтопливо. Не хватало ещё бензобак открывать, чтобы нюхать. И так коптит изрядно.

Ветер свистел в ушах рыбаков, формируя новые причёски. Леонид мог разогнать любую колымагу так, что та мчалась как на гоночной трассе. Жил он по принципу: «тихо веду себя на работе, но в хобби отрываюсь как следует».

Ничто не могло остановить кота, стремившегося на рыбалку!

Михаэль пристегнул ремень после первого же полёта в невесомости. А когда хлебнул ртом поток ветра над стеклом и проглотил божью коровку, возникло даже желание перекинуться в медведя для надёжности.

Так безопаснее.

В тоже время не хотелось объяснять Рыбнадзору, почему человек везёт медведя на рыбалку. Но к удивлению более крупного оборотня в салоне автомобиля, до реки они добрались вполне благополучно.

Лишь отстегнув ремень безопасности и встав на ноги у берега, Михаэль мог с облегчением выдохнуть.

— Ну ты и гонщик, — произнес он, покачиваясь.

— Так на рыбалку же, а не на работу, — Леонид руками изобразил машущие крылья. — Жаль, у машины крыльев нет. А то бы ещё быстрее долетели.

— Твоя правда. Зов природы, — Михаэль рассмеялся заливисто.

Пока Леонид расчехлял удочки, тот, кто мог принимать образ медведя, спустился к реке. Втянул носом воздух в попытке ощутить, водится ли тут рыба.

Не ощутил. Но нос тут же превратился в медвежий. Новое обоняние сообщило о грустных новостях: пахло автомобильными покрышками, трухлявыми досками на берегу и почему-то попкорном. А вот рыбой — ни разу.

Присмотрелся — увы. Даже не плещется.

Михаэль повернулся к Леониду, идущему к реке со снастями, спросил: