Адовы

Оспе не требовалось в сотый раз повторять маршрут. Запомнил, как и десятки вариантов удобопереваримых на листике стихов, отлично сочетающихся в рифме со словами «кровь-морковь» и «боль-постой». Ещё дремля в конфетнице, крыске никак не получалось услышать готовый вариант. Тот самый, единственный. Который всё-всё расскажет Ленке за Даймона… Всё не высказанное.

— Эх, чего не сделаешь ради… холодильника, — заявил Оспа и юркнул в норку.

Глазами крысы юный демононёнок вновь видел, как та карабкается в темноте по перекрытиям, пролезает в вентиляционную систему, а потом вдруг срывается, падает, но ловко приземляется на лапки.

В какой-то момент Даймону даже страшно стало, что ручной зверь сломает себе что-нибудь и больше не вернётся. Но Оспа своё дело знал. Никакой ниндзя не справится лучше, чем его ручная крыса.

Вдруг появился свет. В ней мелькнула рыжая макушка. И Даймон переключил внимание на Ленку.

— Только чтобы засветло вернулась! — послышался женский голос.

— Ну, мам, сейчас рано темнеет уже, — заспорила девочка. — Осень ведь.

— И шапку надень, — наставляла её мать.

«Вот дела… и смотреть уже не за кем», — подумал Даймон: «А чего бы и мне не прогуляться?»

Впервые ему показалось, что вот так сидеть дома в одиночестве не слишком и весело. Демонёнок и сам не понимал, с чего сидит за ноутбуков. То ли дело на улицу сходить, на животных посмотреть, с людьми поговорить.

Тянуло его теперь туда как трос застрявшую машину. Даже манило. Причём в светлое время суток. Это ощущение было приставучим, как лишай. Пришлось отпустить взгляд крыски и слух её маленьких ушек и спуститься в зал с чердака. А потом начать одеваться потеплее. Улица не ад, всё-таки. Может и продуть.

Повинуясь внезапному порыву, Даймон поспешил на выход. Но планам не суждено было сбыться. В коридоре подростка поджидало нечто жутко волосатое. Белые волосы тянулись из комнаты, оплетали полку для обуви, стелились по всему полу. В середине странной волосатости что-то дергалось, будто пульсировало.

— Мам! — позвал демонёнок инстинктивно, позабыв, что Блоди вместе с Марой отправились по магазинам. — Тут какая-то мохнатая зараза… Кто призвал?

Волосатое чудище гавкнуло. Потом ещё раз и задёргалось сильнее. А когда не признали, заскулило.

— Пукс, ты ли это? — с сомнением спросил Даймон.

— Гав! — радостно воскликнула белая волосатость в ответ.

На плечо Даймону прыгнул Оспа, успев вернуться домой с куском сыра в зубах. Прожевав кусочек, заявил:

— Вот, что бывает, если глотаешь всякую гадость. Бери нож и режь скорее! — скомандовала крыска.

— Зачем мне резать Пукса? — не понял демонёнок.

— Да не его, чудило. Волосы режь! Спасай мохнатого! — пояснил советчик. — Будем чем Топоту стены конопатить. Ну, или швабру сделаем. С шерстяными патлами. Такие полы на раз-два моют. Их люди втридорога продают, а нам даром достанется.

Даймон побежал на кухню в поисках режущих предметов. Боковым зрением увидел, как длинные лохмы ползут следом.

Вместо ножа демонёнок схватил отцовский топор. Старинный, с длинной ручкой, инкрустированной драгоценными камнями во вставках. Он знал две вещи: во-первых, когда-то его отцу подарил один из знатных людей. То ли граф Дракулов, то ли Влад Цепешян. Во-вторых, топор этот был очень острый. Отец им даже дрова рубил любые с первого раза. Но в поленнице такой надолго оставаться не желал. Кто-то постоянно пытался его умыкнуть. В своём хозяйстве нужнее. Ведь даже после рубки дров лезвие оставалось острым. В-третьих, Михаэль как-то показывал, как оно разрезает упавший на него волосок. Значит, с массовой волосятиной точно справится.

Вернувшись к Пуксу, Даймон быстро обрубил длинные лохмы, для порядка оставив на полу десяток-другой вмятин от топора. Парикмахером он оказался так себе.

— Эх, практики палача не хватает, — заметил крысёныш. — Вышло криво и виски наверняка оставались косыми.

— Да до них ещё добраться надо! — воскликнул демонёнок. — Зачем ты сожрал эту банку продажницы? У неё же на лице было написано — ведьма.

Сколько он не махал топором, волосы всё росли и росли. Пукс отныне походил не на пуделя, а на большой снежок. Но пока снова не превратился в снеговика, мог немного двигаться.

— Надо бы к собачьему парикмахеру его отвести, — посоветовал Оспа. — Они своё дело знают.

— Надо бы, — вздохнул демонёнок. — Только у людей всё денег стоит. А у меня их нет. Родители между собой призовые от банка разделили. Обо мне как-то не подумали.

— У людей всё за деньги, — кивнул крысёныш. — Техника, медицина, красота, конфеты. Но хуже того — сыр.

— Чего же делать?

— А ты волосы продай! — придумала крыса. — И деньги будут. Обменяй, так сказать, красоту на полезности.

— Это как?

— Так сосед по телевизору рекламу смотрел, где говорилось «купим волосы. Дорого. Улица Садовая». Уверяю, денег за них дают немало. На парикмахера хватит. И на мороженое останется… с-с-сырное.

«На мороженое хватит!» — повторил про себя довольный Даймон.

Мороженое он никогда не любил. Скорее предпочитал горячее и острое, а не холодное и сладкое. Но всё равно обрадовался. Ведь мороженное как раз любила Ленка, как докладывала трубная разведка. Застенный наблюдатель многое рассказал о девочке.

Собрать волосы оказалось не простой задачей. Они всё время рассыпались, путались, а расчёску демонёнок не нашёл. Даймону она была без надобности. А где мама хранит свои штучки для укладки прядей, он не знал. Потому просто срезал более-менее ровные пряди, а колтуны оставил висеть на мебели.

Захотят — приспособят.

— А что? — заявила тут же крыска. — Вышло неплохое украшение для интерьера. На паутину похоже, которую сплел очень большой паук.

— Родители такое любят, — кивнул демонёнок. — Пусть оценят новый декор.

— Дети должны радовать творческим подходом.

Завернув в пакет блондинистые пряди, демонёнок подхватил Пукса подмышку и вышел из дома. Идти самостоятельно Пукс не мог. Лапы путались на быстро отрастающих лохмах, которых и шерстью язык не поворачивался назвать.

— Волосы как у топ-моделей в клипах из интернета, — отметил Оспа. — Блестящие и шелковистые.

Со стороны казалось, что подросток несёт большой шар сладкой ваты. Вот только «вата» постоянно дергалась и гавкала, активно показывая всем язык.