Адовы

Доставщик и не с такими клиентами встречался. Его психика была закалена встречами с людьми в трусах, халатах и без оных. Так что медведь или кто другой его встретил, не имело значения. Главное — отчёт.

Только довольные клиенты поставят «лайк» в приложении.

Михаэль затащил коробку внутрь и пошёл на балкон. Предстояло разбираться с другими голосами. Стоило открыть балконную дверь, как звуки усилились. Он увидел толпу злобствующих людей с палками. Они орали и требовали денег, славы, зрелищ.

— Эх, всё, как всегда, — обронил он уже в виде человека. — Одни орут и требуют. Другие забирают молча.

Медведь даже вздрогнул, вспомнив, как в прежние времена люди такой толпой устраивали охоту на всяких монстров. Но тут же опомнился. Теперь в цивилизованном мире всё было принято решать в судебном порядке. Цивилизация, всё-таки.

На памяти Михаэля люди постоянно требовали чего-то. Не только от нелюдей (не убивать людей, сбрить когти, подстричь шерсть, перестать доить коров), но и от других людей. Денег с том числе. В этом тесном мирке все кому-то что-то были должны. Словно не понимая, что всё, что у них есть — это сама жизнь.

Оборотень услышал писк из штанов. Пошарил в кармане. И достал брелок. Сигнализация пищала. Внизу у подъезда новый автомобиль усиленно мигал фарами, намекая, что пора бы отсюда убраться, если хозяин не хочет взывать к страховой службе.

Не успел Михаэль отреагировать, как старый грузовик Майки тоже решил вмешаться в ситуацию.

Выпустив облако дыма из выхлопной трубы, он подъехал к новинке автопрома и со словами:

— Да я на эту семью работал ещё тогда, когда ты рудным пластом лежал! — ударил колесом по колесу.

А затем грузовичок бортом разбил боковые стёкла конкуренту.

Не успел Адов и брови приподнять, как помощник адского автопрома набросился на «новинку» и принялся её топтать, быстро превращая в лепёшку.

Михаэлю даже послышалось, что он слышит что-то вроде «на, получи!» и «на рынок он значит, его подвозил!», «а чего рыбой пахнешь? Может ты с ним ещё и на рыбалку ездил?».

— Ревнует, — вздохнул Адов и повернул голову.

Сбоку на соседнем балконе старческий голос уже кричал:

— Анархия! Машины крушат! Того и гляди деревца поломают! Палисадник потопчут! А что дальше? Бумажки начнёте мимо урны бросать?

Михаэль тоже приготовился крикнуть что-то подобное за компанию. Всё-таки людей нужно поддерживать в их безумии, но тут дверь на балкон приоткрылась.

— Чудовище моё сладко пахнущее костром и тиной, ты выспался? — окликнула его Блоди, обнимая с порога.

— Да. Спал как младенец в берлоге.

— А ты рыбу собираешься чистить? У меня маникюр.

— Собираюсь. Шумно тут чего-то. Как во времена нашей молодости, — тут он улыбнулся в рыжую бороду. — Помнишь тех испанских инквизиторов? Они пытались насадить нас на пики. А потом так дивно убегали седыми. Столько мудрости за день впитали.

Вампирэсса внимательно посмотрела на супруга, а потом рассмеялась:

— Манифик! Ты ударился в воспоминания? Брось, мой громыхающий. Впереди ещё столько всего интересного. Пойдём лучше телевизор посмотрим. Люди теперь не выходят на балкон, чтобы узнать новости. Для этого есть специальная коробка.

— А эти… — Михаэль кивнул на толпу. — … теперь инфоповодом будут?

— Люди всегда были где-то рядом, — вздохнула Блоди. — Им только дай повод пошуметь.

— Где вы там? — донеслось от Даймона из комнаты. — Я уже всё настроил! А Топот кабельное протянул.

Михаэль занял место за старым диваном, который тут же пробурчал:

— Вы слишком мало двигаетесь, городские. Погубит вас цивилизация!

Блоди треснула диван по обшивке, приняв на свой счёт. Тот обиженно умолк. А Михаэль посмотрел на стаю бегающих кукол у подъезда по телевизору и присвистнул. Затем перевел взгляд себе под ноги, где уже тоже бегало немало кукол. А ещё и разговаривало.

Диалоги эти были весьма простыми:

— Это мой Кент. Я самая красивая.

— Нет, это я самая красивая и любой Кент — мой! А ты неудачница.

— Сама неудачница облезлая. Тебя и Кент то не любит. Он со мной гуляет.

— Да ты с любым Кентом готова гулять, кто позовёт в свою коробку.

— У моих Кентов хоть коробки есть. А ты так и будешь стоять на витрине, пока паутиной не покроешься.

— Просто мне есть что показать. А тебе только в коробке валяться. Ты страшная!

— Я — самая-самая красивая в отделе. Это ты страшная и без блестяшек!

Так и не разобравшись, кто из одинаковых кукол самая-самая, они принялись драться и выщипывать друг другу крашенные лохмы. А толстопузые пупсы вяло аплодировали этой деятельности, хлопая толстыми пальцами и делая ставки на победительниц.

— Видишь мою? Моя победит, — заявил один из них.

— Да твоя уже устаревшая модель. Моя — новее. Победа за ней.

— Поменяемся потом?

— Обязательно поменяемся, — кивнул пупс. — Эта мне уже наскучила.

Что до Кентов, то их в квартире не было. Они были на улице, бегая у ног людей с лозунгами, пока толстые пупсы делили куколок.

Лозунги их были также незамысловаты: «каждому Кенту по Марии!», «на всех Кентов не хватит» и даже «мы не должны жить в коробках, дайте нам по замку!».

— Пап, ты чего на кукол залип? — спросил Даймон. — Тут нашу улицу показывают. Может, и нас покажут? Вот здорово бы было.

— Ну, меня точно не покажут, — вздохнула Блоди. — Меня камера не берёт. Столько всего понаизобретали эти людские учёные, а камеру для вампиров так и не придумали. Вот что им, сложно? Мне же ни одного селфи не сделать! Этот какой-то антивампирский заговор!

— Ну, не расстраивайся, кошмарик мой ненаглядный, — тяжёлая мохнатая лапа легла Блоди на плечо. — Хочешь, я тебе художника какого поймаю? Запугаю. Пуганные они даже лучше рисуют. Вот прямо сейчас пойду на охоту и поймаю.

— Правда? — просияла Блоди. — Было бы неплохо. Я наконец-то смогу зарегистрироваться в «Одноадниках» или «вВампирах». С настоящей аватаркой, а не котиком.

— Ты завела профиль в сети? — удивился супруг. — Зачем?

— Я понимаю, что монстры должны вести себя относительно незаметно, — кивнула вампирэсса. — Но посмотри на людей. Они так хотят друг друга знать, что предпочитают встречам подглядывание страничек. А монстры чем хуже? Я даже в школу к сыну сходить толком не могу. А так хотя бы фотографии его буду видеть и радоваться успехам или провалам.