Адвокат киллера

– О чем думаешь?

– Девять лет назад в университете жестоко убили девушку. Это был ты?

– Успела познакомиться с моим учителем?

– Лео, ответь. Ответь честно. Я должна знать. Я никому не скажу, да и кто мне поверит? Я полностью в твоей власти. Скажи правду.

– Нет, Эми. Я девушку не убивал.

На лице Лео мелькает эмоция, которую я не могу разгадать.

– А того парня… насильника Евы…

Мы смотрим в упор друг на друга.

– Его убил я.

Я закрываю глаза.

Делаю шаг назад.

Лео притягивает меня обратно.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы.

– Я хочу.

– Не хочешь. Воспитание заставляет их задавать, но слышать ответы ты не хочешь, потому что они противоречат твоим моральным принципам. Но… она моя сестра. Я сделал то, что должен был. И ради тебя сделаю то же самое, если придется.

– Я не знаю, что сказать.

– Значит, слова лишние.

Лео дотрагивается большим пальцем до моего рта. Проводит вниз до подбородка. И вмиг – его руки рывком вминают меня в мужское тело, а губы накрывают мои, раздвигая. Я чувствую горячий язык, вторгающийся в рот. В поцелуе Лео чередуются то нежность, то грубость, кажется, что в его разуме борются несколько личностей. Мой приглушенный стон заводит мужчину сильнее.

Твердые ладони стискивают бедра столь яростно, будто Лео сейчас затолкнет меня в машину и сделает все, что собирался вытворить в университете. Пальцы адвоката гладят мою поясницу, погружаются в волосы на затылке – он накручивает пряди на кулак, заставляет меня откинуть голову, отрывается от губ и обжигает страстным поцелуем шею. Мое тело молниеносно реагирует. Внизу живота болезненно тянет. От возбуждения кружится голова.

Этот мужчина точно знает, к каким точкам нужно прикоснуться, где задеть языком, прикусить, чтобы у меня подкашивались колени, и он проделывает это со мной – каждый раз!

Я вцепляюсь в плечи Лео. Он зажимает зубами мочку моего уха, облизывает, спускается дорожкой поцелуев к выемке между ключицами. Я вздрагиваю от контраста горячих губ на коже и морозного воздуха. Прижимаюсь к широкой груди мужчины – и на секунду не желая расставаться с исходящим от него теплом! – обнимаю Лео с таким рвением, словно без него воздух становится непригодным для дыхания.

Из сладкой патоки нас выдергивает гудок автомобиля.

Лео невнятно рычит под нос проклятия.

Рядом останавливается черный «Гелендваген». Опускается темное стекло, и оттуда выглядывает женщина. Блондинка в лисьей шубе. На вид даме около сорока лет, а ее глаза… невероятно похожи на глаза Лео. Зеленые. И форма точь-в-точь, миндальная.

– Вы же окочуритесь, – без церемоний заявляет она суровым голосом.

– Как ты нас нашла? – изумляется Лео, не выпуская меня из объятий.

– Глеб сказал, что ты здесь, – вздергивает она брови. – Давайте в машину. Почему ты просто не пригласил свою девушку ко мне на ужин?

Я ошарашенно молчу. Женщина оценивающе исследует меня, будто прикидывает, гожусь ли я в гладиаторы.

– Она боится незнакомцев, – усмехается Лео. – Пугливая.

Я оскорбленно перевожу на адвоката глаза. Потом на женщину. На мой недоверчивый взгляд она поясняет:

– Я Стелла, дорогая моя. Стелла Гительсон. Я его тетя. Уж не знаю, говорил ли он обо мне, но давайте в салон. И поживее. Я настаиваю. Не закатывай глаза, Леонид, я вас в гости приглашаю, а не в трудовой лагерь. Мне скучно ехать одной в резиденцию. Запрыгивайте. Ты ведь не откажешь?

Я неуверенно киваю. Боюсь, под ее поглощающим взглядом моя голова не способна двигаться по другой траектории.

– Прекрасно! Вперед.

Лео вздыхает и идет открывать передо мной заднюю дверь «Гелендвагена».

– А где резиденция твоей тети? – тихо спрашиваю, догоняя адвоката.

– Все, как ты любишь, – таинственно шелестит Лео. – В глуши. Далеко за городом.

Глава 26

Есть выражение: «Наступать на одни и те же грабли».

И нет, я не наступаю на грабли, что вы. Это скучно.

Я на них танцую!

Как там учила бабушка? Ах да…

«Эмилия, нельзя ездить домой к людям, которых едва знаешь».

Ха, чего это? Я только так и провожу свободное время. Квартиры маньяков. Подозрительные дома за городом. Секретные лаборатории.

Я специалист!

«Эмилия, красивый мужчина – чужой мужчина».

Ну, здесь добавлю, бабуль: красивый одинокий мужчина – либо психопат, либо убийца, либо лжец. Или комбо!

«Эмилия, главное – учись».

Так-так. Список достижений, сейчас выпишем: вместо посещения пар – обжиматься с убийцей в темной каморке; вместо подготовки к экзаменам – кататься по особнякам, где меня могут убить; вместо романтических прогулок с ровесником – секс с маньяком, которого разыскивает вся страна.

За месяц из тихой заучки я умудрилась стать самым отстойным ребенком, какого можно пожелать родителям.

Ладно. Сосредоточимся на безумии, что я вытворяю. Ехали мы минут двадцать, пока не достигли тридевятого царства Гительсонов.

И вот «Гелендваген» заезжает на территорию резиденции, ворота за ним автоматически закрываются. Я гляжу в окно на французский сад, заваленный снегом. У круглого фонтана перед крыльцом есть подсветка; рядом с заиндевелыми деревьями горят высокие фонари, да и сам дом сверкает новогодними гирляндами.

В дизайне двора все подчинено строгой симметрии. Левая половина зеркально отражает правую. Вспоминается квартира Лео. Ему тетя интерьер продумывала?

Лео и Стелла всю дорогу перекидываются любезностями, но тетя успела поругать племянника за сокрытие… меня, серьезным тоном упрекнула, что девушек надо в рестораны водить, а не по наркоманским переулкам. Лео ответил, что я из деревни, меня пугают скопления людей и большое количество столовых приборов на столе.

Я всем видом продемонстрировала обиду. Тетя отчихвостила Лео снова, и я победно похихикала.

Поразительный факт: Стелла еще хладнокровнее и пасмурнее самого Шакала. Она не улыбается. Не шутит. Думаю, она из тех, кто не шутит никогда. Напоминает Снежную королеву из сказки Андерсена. Кажется, будто с минуты на минуту в ее кулаке появится посох, а на макушке – корона из окровавленных льдин, Стелла щелкнет пальцами, и на планету ниспадет вечная зима.

– Давай ладонь, а то свалишься, – требует Лео, открывая дверцу «Гелендвагена».

Из вредности я выползаю сама, но машина высоко посаженная, и я едва не кувыркаюсь на подмерзшей луже, когда спрыгиваю. Шакал ловит меня, закатывает глаза и причитает: