Адвокат киллера

– У тебя есть аллергия на шоколад?

– Вроде нет, зачем ты…

– Супер! Что видишь на картинке? – показывает каракулю в блокноте.

– Ты разукрасила блокнот кляксами Роршаха?

– Что видишь?!

Рената кидает в меня подушку.

– Не знаю, два гермафродита!

Она задумчиво кусает ручку и ежесекундно кивает, затем уточняет:

– И что они делают?

– Дерутся за котел.

– Любишь доминировать, – бормочет Рената.

– Чего?

– И паранойя, – шепчет сама себе, усердно делая записи.

Я чешу висок и сползаю с кровати.

– Нет! – Рената сердито усаживает меня обратно. – Нельзя вставать. У тебя постельный режим!

– Эм, – сглатываю я. – И когда он закончится?

– Через полчаса, наверное. Я не врач.

Девушка берет с тумбочки грелку и сует мне под одеяло.

– Что ты пишешь?

– Я должна составить психологический портрет. Так я решу, что мы будем делать, пока не вернется Стелла. Продолжим… ой, стоп! Чуть не забыла. Это тебе.

Она вытаскивает из-под кровати голубую коробочку с белым бантом.

– Что это?

– Подарок, – игриво подмигивает Рената. – В знак примирения.

– Слушай, я польщена, конечно, но не хочешь рассказать… кто ты такая?!

– Я помощница Стеллы Гительсон, – заявляет Рената с напускным оживлением. – Обычно мы в поездках, но сейчас она решила отдохнуть. И вот я. Под бочком. Вдруг что-то понадобится, а надобится очень часто, она женщина деловая, да-да. Открывай, открывай мой подарок!

Я вскидываю одну бровь. Рената, конечно, оригинал, но угрозой не пахнет. Славная девушка. Чуть-чуть сдвинутая. Хотя если подумать… что бы я сама сделала при обнаружении чужака в доме?

Рената шатается взад-вперед-влево-наискось, будто нетрезвая. В предвкушении моей реакции. Я тяну ленту, снимаю голубую обертку, поднимаю крышку и заглядываю внутрь.

О, а запах-то божественный!

Шоколадные пирожные. Шесть штук. На каждом блестит розовая буква, я собираю слово.

П.Р.О.С.Т.И.

– Ух ты, – стараюсь улыбаться как можно лучезарнее, а то Рената сидит с видом, словно расплачется, если мне не понравится. – Красивые. Слушай, а откуда на мне взялась пижама?

– Я тебя переодела. Фигура у тебя, кстати, шикарная. Ой, и я не это… ну это… ты поняла.

– А Лео где?

– Утром уехал.

Я подтягиваю ногу и утыкаюсь подбородком в колено, чувствую сосущую пустоту внизу живота.

– Ясно, – выплевываю, точно пригоршню горьких гвоздей.

– Не переживай, он думает, что ты уехала.

– Почему?

– Ему Стелла так сказала.

– Почему?! – повторяю надтреснутым голосом.

– Она хочет с тобой поговорить, а о чем… не знаю. Хотела бы знать, а не знаю, – грустит Рената.

– Это ее спальня?

Бог мой, да слово «спальня» здесь неуместно. Мелкое слово. То, что я вижу, – императорская опочивальня.

– Временно моя. Но ее хозяин вряд ли когда-нибудь вернется.

– А где он?

– Безмолвно лежит в своем коробе на городском кладбище. Увы, скоропостижно скончался. Можно решить, что это было самоубийством, или кого-то обвинять, но кого – вопрос сложный для всех, кто знал Льва Гительсона, у которого не было врагов разве что в утробе матери, но тоже не факт.

Цокая, Рената качает головой, после чего встает, подходит к окну и кого-то высматривает. Я беру с комода свадебную фотографию. Стелла на ней – не девушка, а произведение искусства! Трудно поверить, что подобная красота встречается в реальности. Безупречные платиновые локоны. Изгибы фигуры будто созданы феноменально талантливыми скульпторами эпохи Ренессанса. Глаза – чистое сияние изумрудов. На голове этого божества диадема из драгоценных камней. И если обычно людей бриллианты украшают, то Стелла, скорее, украшает бриллианты собой.

Жених тоже хорош, а рядом с такой невестой он и вовсе король, перед которым другим только слезами обливаться от зависти.

– Гительсон был красивым, – невольно выдыхаю я.

Насмешка над миром… давать монстру внешность бога.

– До тошноты, – серьезно отвечает Рената, а потом хихикает. – Мрачный принц. Идеально уложенные черные волосы, тонна мышц, ухмылка Люцифера. И всю эту красотищу в сырой гроб. Ох, семья была безумно подавлена после его смерти. Особенно Глеб. Стелле пришлось его связать, чтобы психоз не закончился в сумасшедшем доме.

– Кошмар. А Лео как отреагировал?

– Он умеет реагировать? Я редко его вижу, но мне казалось, что он такой же, как Стелла. Неустанно равнодушный. Гительсон, Лео и Стелла – цветочки одного посева.

– Стелла тоже оставалась равнодушна?

– Меньше, чем обычно. Гительсон безмерно любил свою жену, из-за одной ее слезинки мог планету взорвать.

У дверей раздается карканье. Белый ворон влетает в комнату и приземляется на кровать, прыгает ко мне, заглядывая в лицо. Я погружаю пальцы в его перья.

– Ты ведь не собираешься отхватить мне мизинец?

Ворон моргает.

– Как самочувствие? – спрашивает та, с кем прибыл ворон и кого я не сразу замечаю.

Стелла в сопровождении великана Адама. Сегодня на ней красное приталенное платье до колен и длинные перчатки.

– Вроде живая, – я неловко пожимаю плечами. – Доброе утро.

Женщина внимательно осматривает меня с ног до макушки, словно сильно сомневается в моей жизнеспособности.

Рената накручивает свою белокурую прядь на ручку и непрерывно улыбается.

От стеклянного взгляда Адама мне дурно. Вчера он выглядел добрее. У него лицо злодея из старых фильмов, где зло еще было стопроцентным злом и никак не оправдывалось, Адаму бы подошла роль тирана, пожирающего младенцев на завтрак. И почему вчера я этого не заметила?

Стелла кивает телохранителю на выход.

– И Рица забери. Ему пора в оранжерею.

Адам идет к ворону, но тот кусается и улетает сам, мужчина исчезает за дверью следом.

– Его зовут Риц?

– Рицин, – мурлыкает Рената, не отводя от меня загадочно блестящих золотых глаз. – Но не хочется называть птичку как яд, который разлагает легкие.

– Да, Глеб умеет выбирать имена, – ухмыляюсь я.

Рената разводит руками и торопится удалиться вслед за Адамом, а я собираюсь броситься за ней, лишь бы не оставаться наедине со Стеллой. Хлопок дверью. И я понимаю, что пути к свободе нет. Придется объясняться.

– Помню день, когда мы забирали ворона, – говорит Стелла, изящно переплетая пальцы. – Глеб и Лео читали о случае отравления рицином болгарского диссидента. Яд был введен ему на улице с помощью механизма, спрятанного в зонте. Противоядия от рицина не существует. А выглядит он как белый порошок. Глеб решил, что это знак. Идеальное имя для его питомца.