Адвокат киллера

– Эми, – продолжает Лео, – если хочешь что-то спросить, давай. Не надо мучиться.

– Что за гора пакетов в углу? – бормочу, рисуя ногтем узоры на запястье Лео.

Про гору я не преувеличиваю. Пакетов штук двенадцать.

– О черт, – выразительно восклицает Шакал, вкладывая в это свое «черт» всю иронию, на какую способен. – Твои подарки. Я закупался днем и тебе кое-что подобрал.

– Чего?

– Одежда, нижнее белье, украшения. Посмотришь завтра.

– Я не приму, – заглядываю в его изумленное лицо. – Телефон я взяла, потому что выбора не было, но эти вещи… нет.

– Слушай, для меня сходить в магазин – настоящий подвиг, просто возьми мои подарки без возмущений. Ремень еще при мне.

Я щурюсь в ответ на угрозу, выползаю из-под одеяла и иду к горе подношений. Лео тихо ругается, потирая переносицу. Я открываю розовый пакет. Кружевное неглиже. Боди. Чулки. В другом пакете нахожу золотое платье и громко восклицаю:

– Это от-кутюр? Хочешь, чтобы меня на улице раздели?

– А ты не ходи в нем по своей деревне.

– Я не из деревни!

– Сердечно извиняюсь, – хмыкает он. – По станице.

– Как уже сказала, подарки не приму, прости. Не удивлюсь, если общая сумма этого барахла дороже моего дома.

Лео закатывает глаза.

– Как я уже говорил… твое имущество. Распоряжайся как хочешь.

Я кусаю ноготь. Осознаю, что веду себя грубо, некрасиво, но Лео должен прекрасно понимать, как мне неудобно принимать от него дорогие подарки после событий последних дней. Я только узнала правду и разрываюсь на куски от осознания, что провожу ночь с убийцей, а Лео берет и задаривает меня, словно хочет купить. Закидывает деньгами по самую макушку, вдогонку припевая: «Все хорошо, моя слепая девочка, ты ведь ничего не видишь, да? Вот и молодец».

Шакал подходит ко мне и достает из одного из пакетов красную бархатную коробочку.

– С остальным делай что хочешь, но это ты должна носить.

Он открывает футляр. Я вижу золотую цепочку и кулон с черной гравировкой, украшенный бриллиантами.

– Птица?

– Черный феникс. Хочу, чтобы он всегда был на тебе.

– Феникс что-то означает?

– Для меня… да.

– А пояснения будут?

– Он красивый, – гипнотизирующим низким голосом шепчет Лео.

– Многословно.

Шакал достает украшение из футляра и застегивает цепочку на моей шее, после чего целует в висок и возвращается в кровать. Я чувствую, что вопрос застал Лео врасплох, в мгновение адвокат выстроил стену, запрещая мне расспрашивать о смысле подарка…

Не понимаю.

Рассматриваю кулон с птицей, расправившей крылья в стороны. Бриллианты мерцают в свете торшера. Такой изящный кулон. Узнать бы, что означает этот символ.

Лео молча наблюдает, хотя стою я довольно долго. После размышлений продолжаю копаться в пакетах.

– А это еще что?

Достаю из пакета кожаные наручники.

– Это мое.

– Ах, твое? – протягиваю ядовито-сладким голосом, вскидывая брови.

Лео пожимает плечами, закладывает руки за голову. Я прикусываю губы. Кажется, моя усталость растворилась, когда в мягкой полутьме взгляд остановился на мышцах Лео.

Шакал неотрывно изучает меня, чувственно улыбается. Я неосознанно любуюсь его прессом. Сильным телом. Такой горячий. И мой.

Дьявол…

Я не хочу, чтобы он был с кем-то еще. Только со мной. И это очень плохо. Лео привязывает к себе. Чем больше его узнаю, тем сложнее будет вычеркнуть из памяти наши отношения.

Проклятье!

Беру две пары наручников из пакета, невесомой походкой приближаюсь к кровати, забираюсь и перекидываю ногу, седлая Шакала.

– Твои, значит? – шепчу, склоняясь над ним.

Он приоткрывает губы, тянется ко мне, и я с глухим стоном скольжу языком в его пламенный рот. Несколько дразнящих движений бедрами – и ощущаю, как у него снова встает.

– Осторожнее, родная, – с бархатными обволакивающими нотками предупреждает Лео. – Я не устал.

В висках колет из-за его пристального немигающего взора.

– Я тоже, – обхватываю кольцом наручника левое запястье адвоката, второе кольцо пристегиваю к спинке кровати.

Лео переводит взгляд с меня на свою руку, потом возвращает взгляд обратно, слегка настороженный. Но, черт возьми, позволяет пристегнуть и второе запястье.

– Занятно… – в предвкушении облизывается он. – Я плохо на тебя влияю.

– Ремнем, значит, угрожаешь?

– Ты очень непослушна, мой мятежный разноглазый ангел.

Я глажу жесткий рельеф живота Лео, его твердую грудь… ну почему этот мужчина настолько хорош? Кончиками пальцев провожу по плечу, по развитой дельтовидной мышце.

– Тебе нравится, – усмехаюсь, слегка царапая смуглую кожу, – когда я не слушаюсь.

Лео загадочно улыбается. Стаскиваю с него одеяло, веду ладонью по торсу, ниже… останавливаюсь на его достоинстве, сжимаю сквозь штаны. Слегка двигаюсь на мужских бедрах. Ох, главное самой мозг не выронить. Так-так.

Прикусываю нижнюю губу Лео, ласкаю языком, а когда он проталкивает свой язык мне в рот, отстраняюсь.

– Расскажи мне… о своей семье, – шепчу я.

– Думаешь, подобные вопросы задают, держа руку на члене собеседника?

– У всех свои фетиши.

Я вижу, как вздрагивают губы Лео, хотя он и скрывает улыбку.

– Эми…

– Расскажи.

– Что? – Он обессиленно откидывает голову.

Я провожу языком вдоль его горла, оставляю влажную дорожку. Лео шумно втягивает воздух, разминает пальцы, которыми очень хочет меня схватить за что-нибудь. По глазам видно.

– Твоя семья не ладила с семьей Гительсонов, да? Стелла – родная сестра папы или мамы?

– Как ты поняла?

– По проигранному в суде делу. Хозяин этого дома был не тем, кто проигрывает.

Лео заинтересованно наклоняет голову вправо.

– Стелла – сестра моего отца. Да, они не ладили. Отец ничего не принимал от сестры, никакой помощи. Гордость его и погубила, – он выразительно заканчивает последнюю фразу.

– На меня намекаешь?

– Разве мы говорим о тебе?

– Нет. Но интонации в словах всегда что-то означают. Твои интонации отзеркаливают меня.

– Эми, тяжело соображать, когда ты сексуально ерзаешь на мне… еще и в раскрытом халате.

– Правда? – Я снимаю халат, отбрасываю его в сторону. Остаюсь обнаженной. – Так лучше?