Афера

Все посмотрели на Уинтропа. Сам факт участия в общем деле Фэлкона настораживал каждого из присутствующих, но никто не хотел связываться с Уинтропом.

– Ну и что? – раздраженно бросил тот.

– Я подумал, как бы он не начал копаться в этих несчастных случаях, глядишь, что-нибудь и разузнает.

– Ну и пусть копается.

– Но...

– Знаешь, малыш, занимался бы ты лучше своим делом. – Уинтроп выдохнул целое облако дыма прямо в лицо Чеймберсу, и тот стал судорожно ловить ртом воздух. – А я займусь своим.

Чеймберс кивнул и потянулся за зелеными таблетками, всегда лежавшими в кармане пиджака. Лицо его от сдерживаемого кашля покраснело. Но в такой момент он не мог позволить себе проявить слабость.

– Что там у нас с деньгами, Уоллес? – Уинтроп повернулся к Борману, который отправлял в рот сандвич с ветчиной.

– Извините. – Борман откашлялся и смущенно улыбнулся. – Длинный у меня нынче день получился – только в половине шестого утра прилетел из Японии и ничего не ел с тех самых пор, как проглотил в самолете какой-то совершенно несъедобный омлет. – Борман вытер рот бумажной салфеткой. – В целом все в порядке. Собственный капитал и акции повышенного риска можем задействовать хоть сейчас. Насчет банковского долга тоже договорились, осталось уточнить несколько деталей с парой токийских банков. А в остальном – не далее как сегодня получены подтверждения из трех американских банков, трех французских и двух японских – каждый готов дать в кредит по три миллиарда. Итого – заем на двадцать четыре миллиарда плюс еще четыре из Южного Национального. А как уладим оставшиеся мелочи с японцами, будем иметь тридцать восемь, что позволит в случае необходимости поднять цену почти до девяноста долларов за акцию. К тому же не дали пока окончательного ответа еще два банка – «Креди Суисс» и «Креди Лион». – Борман помолчал. – Правда, чтобы провернуть дело с такой скоростью, пришлось заплатить банковскими гарантиями, но какое это имеет значение? Все равно после того, как Тернер покончит с этим делом в зале суда, вся компания «Пенн-мар» не будет стоить и цента. – Борман, зажав в ладони недоеденный сандвич, указал на Уинтропа. – Тут следует отдать должное Грэнвиллу. Фэлкон здорово потрудился, чтобы убедить этих ребят в том, что дело стоящее.

Борман явно не хотел повторять ошибки Чеймберса.

Уинтроп одобрительно кивнул и снова пустил струю дыма в сторону Чеймберса. Никто и не подумал сказать о вонючем запахе сигары. Уинтроп был не в духе. Сам садиться за руль он не привык – ездил с шофером, но сегодня из соображений секретности услугами его воспользоваться не мог и в результате, взяв напрокат машину на вокзале Балтимора, сбился с пути по дороге к загородному дому Прескотта.

– А можно еще раз прикинуть, каково будет после всей этой истории финансовое положение Южного Национального? – Теперь пришла очередь Бейли Хендерсона задавать вопросы Борману.

– Разумеется. – Борман отправил в рот очередной кусок сандвича. – Южный Национальный располагает приблизительно пятнадцатью миллиардами двумястами миллионами собственного и привлеченного капитала. Тринадцать миллиардов пойдут на приобретение «Пенн-мар», и после того, как Тернер обнародует информацию относительно серьезных проблем этой компании с охраной окружающей среды, они в одночасье превратятся в пыль. Позвольте также напомнить вам, что Южный Национальный выдал еще на шесть миллиардов займов, они предоставлены различным компаниям по торговле недвижимостью, находящимся под контролем «Семерки». Не пройдет и нескольких часов после того, как Тернер взорвет свою бомбу в суде Балтимора, и Южный Национальный объявит о некредитоспособности этих компаний. Таким образом, в считанные часы станет известно о потере девятнадцати миллиардов на займах, которые не следовало выдавать, и на вложениях, которые не следовало делать. Банковский капитал будет съеден на протяжении какого-то дня, и Южный Национальный перестанет существовать. Люди с разных концов света потребуют свои деньги, а банк не сможет выдать им и четвертака. Мы запросим срочной поддержки у Федеральной резервной системы, но ей для принятия решения понадобится какое-то время. – Борман кивнул Смиту, и тот широко заулыбался. – Теперь председателем Комитета фактически является Уэнделл, а он десять раз подумает, прежде чем дать Южному Национальному хоть какие-то деньги. Эти размышления, в свою очередь, превратят панику на рынках в цунами. Ну и конечно, Бейли будет начеку, и пресса...

– ...ухватится за все, что только возможно, – подтвердил Хендерсон. – Мой корреспондент ясно даст понять читателям, что банки, кредитующие компании, несущие ответственность за сохранность окружающей среды, эту ответственность разделяют. Не забудет он подчеркнуть также, что ответственность «Пенн-мар» может выразиться в сотнях миллиардов долларов. Сами понимаете, как обрадуются вкладчики Южного Национального, да и других банков, участвующих в деле.

Уинтроп с трудом сдерживал обуревающие его чувства. Подготовка прошла отлично. Все они – одна команда. Каждый игрок знает свой маневр. Работа идет с точностью часового механизма, и в основе этой точности – повторение упражнений, доведение их до автоматизма. Тренировку ничем не заменишь.

– На следующий день, – продолжал Хендерсон, – то есть сразу после того, как мы объявим о крушении Южного Национального, в «Файнэншиал кроникл» появится сообщение о том, что фирма-инвестор, куда вложены деньги президента – «Лоудстар инвестмент менеджмент», – совершила какие-то сомнительные операции с акциями «Пенн-мар» непосредственно перед тем, как ее поглотила «Винс и К°». Причем сообщение будет составлено таким образом, что читатель решит, будто президент сам распорядился приобретением этих акций, ибо располагал какой-то конфиденциальной информацией. В компьютеры «Лоудстар» соответствующие данные заложены?

Резерфорд кивнул.

– Короче говоря, господа, – подвел итог Уинтроп, – за какие-то двадцать четыре часа с президентом будет покончено. На финансовых рынках воцарится хаос, а экономика пойдет вразнос. Президенту придется отбиваться от обвинений в использовании конфиденциальной информации. В результате на президентских выборах, до которых рукой подать – всего несколько недель, – победит наш кандидат, мистер Уитмен, и мы взглянем на будущее страны и собственные перспективы с куда большим оптимизмом. – Уинтроп с силой вдавил окурок сигары в стоявшую перед ним хрустальную пепельницу. – Ну а как там насчет наших друзей, Резерфорд? – Уинтроп указал на Бормана и Чеймберса.

– Все улажено, – сказал Резерфорд. – Все сочтут, что Уоллесу Борману не удалось справиться с ситуацией в Южном Национальном, когда банк пошел напролом, и он покончил с собой, врезавшись на автомобиле в скалу. Машина, свалившись с обрыва, сгорит, и труп водителя никто не опознает, но водительское удостоверение, выданное на имя Бормана, уцелеет. Ну уж кандидата в жертвы мы подыщем. Что же касается Бормана, то с нашим трехмиллиардным резервом мы его до конца жизни обеспечим. Все это будет напоминать программу защиты свидетелей в действии, только Уоллесу обеспечена царская жизнь. Ранчо в Вайоминге уже куплено.

Уинтроп все это знал, но хотел, чтобы знали и другие.

– Что касается Девона, – продолжал Резерфорд, – то с ним проблем возникнуть не должно. Тернер уверяет, что для обвинений против него нет никаких законных оснований. Скорее всего, компания «Пенн-мар» столкнется с обвинением в отчуждении имущества, направленным на обман кредиторов, но лично Девона это не коснется. Не исключено, что ему придется предстать перед судом в качестве свидетеля, но, возможно, и этого не произойдет. – Резерфорд пристально посмотрел на Чеймберса.

Тот выдержал его взгляд. Стало быть, Резерфорд знает о том, что у него рак. Вот ублюдок. Впрочем, сбор информации – его профессия. Потому его и пригласили войти в правление после гибели Стила в авиационной катастрофе.

Уинтроп раскурил очередную сигару и обратился к Прескотту:

– Так, а что у нас с «Винс и К°»? Вы уверены, что наши уши нигде не торчат?

– В тот самый день, когда мы выиграем тендер, «Винс и К°» вольется в «Пенн-мар», после чего все следы ее исчезнут.

– А Фэлкон? – Бейли Хендерсон подался вперед. – С ним как?

Резерфорд откашлялся. Комната так пропиталась сигарным дымом, что хоть топор вешай.

– Мы все организовали так, что Эндрю Фэлкона признают виновным в использовании конфиденциальной информации. В прошлую среду мистер Фэлкон прибрел акции компании «Пенн-мар» на сумму тридцать тысяч долларов. В любой ситуации, хотя сам Фэлкон, конечно, об этом и не подозревает, он угодит в тюрьму. В тюрьму весьма строгого режима. Его убьет сокамерник.