Афоризмы
Шрифт:
Что при всем неравенстве сословий люди могут быть одинаково счастливы, это, как мне кажется, и не проблема. Стоит только попытаться сделать каждого настолько счастливым, насколько это возможно.
Было бы превосходно, если бы можно было изобрести руководство, как превращать людей «третьего сословия» в нечто, напоминающее бобра. На всем белом свете я не знаю лучшего животного: он кусается только тогда, когда его поймают, но трудолюбив, полон семейных добродетелей, искусен в постройках и дает превосходную шкуру.
Я отдал бы многое, чтобы точно узнать, для кого собственно были свершены подвиги, о которых официально говорят, что они де свершены «на благо отечества»?
Я,
Построить республику из материала свергнутой монархии, конечно, трудная проблема. Дело не пойдет до тех пор, пока каждый камень не будет вытесан по-иному, а для этого требуется время.
Люди ожидают теперь так много от Америки [53] и ее политического состояния, что желания всех просвещенных европейцев, по крайней мере тайные, имеют, можно сказать, западное отклонение, подобно магнитным стрелкам наших компасов.
53
Люди ожидают так много от Америки... Изречение относится, по-видимому, ко времени борьбы американского народа за независимость,
Человечество можно было бы разделить на три класса [54] .
1. Neque ora neque labora;
2. Ora et non labora;
3. Ora et labora.
Все, что говорится о пользе и вреде просвещения, можно бы очень хорошо представить себе на примере огня. Он является душой неорганической природы, умеренное пользование им делает жизнь приятной, он согревает нас зимой и освещает наши ночи. Но для этого необходимы светильники и факелы. Освещение же улиц путем поджога домов весьма скверное освещение. Да и детям не следует разрешать играть с ним.
54
...три класса. Здесь перефразировка и переосмысливание известного выражения ora et labora (лат.) — религиозного предписания: «молись и трудись». лихтенберг иронически варьирует его.
1 класс: neque ora neque labora — «не молись и не трудись», т. е. дворянство;
2 класс: ora et non labora — «молись, но не трудись», т. е. духовенство;
3 класс: ora et labora — «молись и трудись», т. е. бюргерство и простой народ, которые, по мнению Лихтенберга, и являются единственно полезным классом общества.
Декарт говорит в одном письме к Бальцелю, что уединение нужно искать в больших городах, и для этой цели он рекомендует Амстердам, из которого послано письмо. Действительно, я не понимаю, почему гул биржи не может быть столь же приятен, как шум дубового леса, особенно для философа, который не занимается коммерческими делами и может разгуливать среди купцов, как среди дубов: ведь и купцы, со своей стороны, в суматохе и делах столь же мало обращают внимания на досужего странника, как дубы на поэта.
С момента изобретения письма просьбы много потеряли в своей силе, а приказы, напротив, выиграли. Это плохой баланс. Письменные просьбы легче отклонять, а письменные приказы легче отдавать, чем устные. И для того, и для другого надо иметь смелость, а когда это приходится делать устно, ее часто не хватает.
Великих мира сего часто упрекают, что они не сделали всего того хорошего, что могли бы сделать. Они могут возразить: подумайте-ка о всем том зле, которое мы могли бы причинить и не причинили.
В системе зоологии вслед за человеком идет обезьяна, отделенная от него огромной пропастью. Если бы когда-либо какой-нибудь Линней расположил животных в соответствии с их счастьем, довольством своим положением и прочим, то, видимо, некоторые люди оказались бы позади ослов и охотничьих собак. Превосходные примеры этого можно найти в книге Меркеля [55] «История латышей». Лейпциг, 1797 г.
Французская революция благодаря всеобщему языку, возникшему в эту эпоху, распространила среди людей определенные понятия, которые не легко будет вновь искоренить. Кто
знает, не вынуждены ли будут сильные мира сего снова ввести варварство...55
Меркель Гарлиб Хельвиг (1769—1850) — немецкий писатель, родившийся и живший долгое время в Лифляндии, автор книг «Латыши в Лифляндии на исходе философского столетия», «История латышей» (1797), в которых резко выступил против бедственного положения крепостного люда и угнетения латышского народа остзейскими юнкерами. В книге сказалось влияние идей Радищева. Меркель был другом выдающегося немецкого публициста и поэта, революционера-демократа Иоганна Готфрида Зейме (1763—1810), который высоко ценил книгу Меркеля и под ее влиянием написал ряд смелых произведений («Элегия на празднике в Варшаве» и др.).
Изречение Лихтенберга содержит явный политический намек и имеет в виду образ жизни и нравы немецкого дворянства. Интерес к книге Меркеля примечателен для характеристики мировоззрения Лихтенберга, некоторых связей его с радикальной линией немецкого просвещения.
Сегодня (20 октября 1796 года) читал книгу «Политический зодиак, или Знамения времени» Гуэргельмера [56] (Страсбург, у Георга Кенига). Написана хорошо и содержит лучшее из того, что можно высказать сегодня против монархов и господ. Частично это принадлежит автору, частично же взято им из других произведений. Кое-что, вероятно, даже и неоспоримо. Но допустим, что когда-нибудь начнут повсюду функционировать народные правительства. Тогда, вероятно, возникнут другие обстоятельства, одобрить которые разум может столь же мало, как и современные. Ибо республиканская система, свободная от всяких пороков, — утопия, чистая идея. Что же произойдет, если это случится? Я полагаю, что из-за революций люди постоянно будут бросаться от одной общественной системы к другой, и продолжительность каждой из них будет зависеть от преходящих достоинств отдельных людей. Ссылаться на пример Америки пока трудно, потому что она очень далеко расположена от стран, в которых мыслят иначе, а те, кто по ту сторону океана мыслит иначе, не имеет уже достаточной поддержки. Ограниченная монархия является, по-видимому, в конце концов, асимптотой. Но и здесь постоянно все будет зависеть от личных достоинств отдельных людей и sic in infinitum [57] .
56
«Политический зодиак, или Знамения времени» Гуэргельмера. Действительным автором книги является немецкий якобинец, публицист и сатирик Андреас Георг Фридрих Ребман (1768—1824), который из-за постоянных преследований вынужден был пользоваться псевдонимами, а впоследствии эмигрировать во Францию.
57
Так до бесконечности (лат.).
Великие завоеватели всегда будут вызывать удивление, а всеобщая история определять по ним периоды. Это печально, но это заложено в человеческой натуре. По сравнению с громадным и сильным телом дурака слабое тело величайшего мыслителя, а следовательно, тем самым, и его великий ум будут казаться достойными презрения, по меньшей мере для большинства, и это будет до тех пор, пока люди останутся людьми. Предпочесть великий ум в слабом теле — это требует размышления, а до него могут подняться лишь немногие. На скотном рынке глаза всех постоянно устремлены на самого крупного и упитанного быка.
В некоей стране государь и его советники были обязаны во время войны спать на бочке с порохом. И притом, в отдельных покоях замка, куда каждый мог заглянуть, чтобы удостовериться, горит ли там всегда ночной свет. Бочка была не только опечатана печатью народных представителей, но и прикреплена к полу ремнями, также опечатанными надлежащим образом. Каждое утро и вечер печати осматривались. Говорят, что с той поры войны в этой стране совершенно прекратились.
Для Вены было бы неплохо, если бы французы вошли туда осенью 1796 г. Я говорю не о варварах, а об обаятельных, умных офицерах. Может быть, они несколько улучшили бы местную породу. Ведь если австрийские овцы должны давать лучшую шерсть, то им следует допустить к себе французских баранов, в противном случае они останутся глупыми.
Окна просвещения, по крайней мере в Германии, обложены тяжелым налогом [58] .
58
Окна просвещения... обложены тяжелым налогом. В эпоху феодализма в Германии с окон взимался налог, потому что количество окон в доме было показателем зажиточности налогоплательщика.