Агентство «БМВ»

Не зная, как отреагирует на это сидение у бетонной стены официальное лицо, маленькое сообщество впало в задумчивость и затаилось: за каждым из его членов числились грешки по части нарушения общественного порядка. Старший лейтенант Медведев совершал обход своего участка ежедневно и в укромный закуток между ларьками и бетонной оградой заглядывал с удручающей регулярностью. Это была своего рода бесконечная азартная игра типа «повезет — не повезет». Если старлей пребывал в лирическом расположении духа, то есть находился в процессе ссоры с супругой и оттого ощущал себя холостяком, он, прежде чем удалиться под благодатную сень своего пункта, позволял себе милостиво переговорить со своими подопечными, войти в их положение и даже распить с ними пару бутылок пива.

С другой стороны, когда у офицера в смысле личной жизни все было в порядке, его обуревал служебный пыл и маленькая компания, проводившая время за ларьками, несла потери. Старший лейтенант Медведев, как смерч, врывался в закуток, хватал первого, кто попадался ему под руку, и тащил в отделение — составлять протокол по поводу административного нарушения.

В следующий раз карающая рука участкового настигала другого члена компании. К чести старшего лейтенанта, надо сказать, что он никогда не задерживал одного и того же представителя дворовой богемы два раза подряд: у него, что называется, имелось врожденное чувство справедливости, присущее всем лучшим представителям русского народа.

Смотри теперь, что будет, — шепотом произнес красномордый в куртке с капюшоном, обращаясь к Валентине, которая, хотя не чувствовала себя виноватой, испытала при виде серой шинели определенный трепет, вколоченный в русского человека веками его неравноправного общения с властью.

Если Медведев твой ворвется сюда как ошпаренный, схватит меня или вон Василь Егорыча, — тут красномордый указал на здоровяка-пенсионера, — сейчас, по-моему, наша очередь — и потащит в участок составлять протокол, значит, старлей на посту и собирается вечером домой к жене. А если подойдет не спешно, присядет на ящик, станет слушать наш треп — тогда считай, что тебе повезло — у старлея на уме гулянка и тебе, бабе молодой и справной, не составит труда напроситься к нему в пункт и под шумок узнать, что тебе требуется.

Валентина на всякий случай застегнула сумку, где хранилась бутылка «Столичной» и расправила на коленях пальто.

Еще за проститутку примет, подумала она, вокзал-то неподалеку.

Опасения ее, по счастью, оказались напрасными. Старший лейтенант Алексей Медведев повел себя в полном соответствии со второй поведенческой моделью, обрисованной красномордым.

Ну что, ребят, гужуемся? — обратился милиционер сразу ко всей честной компании и, не дожидаясь ответа, уселся на ящик рядом с Валентиной. Вынув из портфеля две бутылки пива, он — вполне профессионально — открыл их одну о другую и, не спрашивая, хочет она того или нет, вручил одну Валентине. Та решила, что щедрый дар симпатичного мента отвергать не след, и взяла бутылку.

Что-то я вас здесь раньше не видел, — помолчав с минуту и сделав несколько глотков пива, произнес милиционер, обращаясь к молодой женщине. — На моих подопечных вы вроде бы не похожи… — Он обвел широким жестом любителей горячительных напитков, которые, сразу же учуяв, что участковый настроен по отношению к ним благосклонно, принялись щериться в приветственных улыбках и мигом прикончили остаток осетинского продукта, после чего стали с вожделением поглядывать на сумку Валентины.

А она, Петрович, — доверительно обратился к Медведеву здоровяк-пенсионер, которого красномордый называл Василь Егорыч, — не из наших — это точно. Специально приехала, чтобы с тобой познакомиться. Даже водку нам сулила — дескать, познакомите с участковым — бутылку «Столичной» подарю. Вот и познакомилась. Доставай бутылку, чего там — видишь, Петрович сегодня добрый, — последнее замечание относилось уже к Валентине, которая в соответствии со всеми правилами принятого здесь этикета обязана была обещание сдержать.

С чего это я вам понадобился? — с интересом осведомился участковый, устремляя на Валентину внимательный, с поволокой элегической грусти взгляд. — Если вы журналистка, то мой участок и моя служба ничем особенным не отмечены — сами, наверное, знаете, какая жизнь у участкового. Другое дело, если вы приехали, чтобы написать очерк о местных нравах — тут есть где развернуться. Один вокзал чего стоит! Только он — вне моей компетенции. Вам кто порекомендовал ко мне обратиться?

Старший лейтенант Василий Смыслов из Н-ского отделения. Знаете такого? — Валентина ответила Медведеву решительным взглядом серых, с прищуром глаз. — Вокзал мне не нужен, мне с вами нужно поговорить — лично.

Ха, кто же не знает Ваську Смыслова? — сразу повеселел участковый. — Он — своего рода знаменитость. «Серого» брал — не сам, конечно, а с ребятами из Центрального управления. Вот у него действительно не соскучишься — погони, засады, перестрелки. Вам бы при нем… хм… получить аккредитацию. — При этих словах Алексей внимательно посмотрел на молодую женщину, словно пытаясь ответить себе на вопрос — достаточно ли она привлекательна, чтобы знаменитый Васька Смыслов одарил ее своим вниманием. — Впрочем, девушка, — добавил он, поскольку внешность Валечки получила с его стороны полнейшее одобрение, — если вам так уж хочется, то добро пожаловать ко мне — здесь неподалеку пункт охраны порядка, там мы сможем поговорить без помех.

Хотя первоначальное намерение — знакомство с участковым — было осуществлено, Валентина не забыла и о маленькой компании. Слазив в сумку, она достала заветную бутылку водки, на которую уже битый час пялились подопечные старшего лейтенанта Медведева, и вручила ее в трепещущие от нетерпения руки представителей дворовой богемы.

Счастливо оставаться, господа, — вежливо сказала она на прощание, но «господа» уже были глухи к ее словам и всем прочим проявлениям вежливости вообще: они с довольным урчанием, как племя изголодавшихся каннибалов, накинулись на стройное стеклянное тело бутылки, срывая с нее единственное, что скрывало от них ее влажную суть — алюминиевую крышку с винтом.

* * *

Пункт охраны порядка представлял собой обыкновенную двухкомнатную малогабаритную квартиру на первом этаже дома. Старлей открыл ее своим ключом и пригласил гостей войти. Сначала в прихожую впорхнула Валентина, а следом за ней — Борис, нагруженный пакетами с приношениями местной Фемиде. После всех, как любезный хозяин, в квартиру вошел Медведев и любезно помог Валентине снять пальто. Скинув куртку и черную шапку-«презерватив», Борис сразу же направился на кухню, чтобы сгрузить на довольно неопрятный и обшарпанный стол бутылки и закуску: все накладные расходы, связанные с обретением информации, щедро оплачивались клиенткой с довольно экзотическим именем Диана.

Пока Борис занимался не вполне мужским делом — то есть готовил на кухне бутерброды и раскладывал их вместе с купленными готовыми салатами по тарелкам, что получалось у него если не слишком красиво, то, во всяком случае, быстро — Валентина прошла в казенного вида комнату с письменным столом в центре и стеллажами по стенам и, придержав за рукав участкового, произнесла:

— Видите ли, Алексей Петрович, мне нужны самые элементарные сведения. Но информация должна быть наиподробнейшей. Можете ли вы сказать, кто населяет дом № 18? Мне нужны фамилии всех жильцов и, по возможности, характеристики — пол, возраст, описание внешности — хотя бы приблизительное, — и так по каждой квартире, которых, как я успела установить, в доме ровно семьдесят.

Старший лейтенант Медведев уселся за свой стол, движением ладони сгреб в сторону бумаги, ручки и деревянный стаканчик с карандашами и, указав Валентине на стул, произнес:

— Ну и преподнесли вы мне, Валя, задачу. По правде сказать, такого рода информацию я давать не имею права. Может быть, вы объясните мне, зачем вам все это понадобилось? — В глазах лейтенанта не без основания проступили удивление и любопытство.

Валентина, зафиксировав краем глаза, что в комнату с подносом наготове вошел Борис, ответила участковому несколько уклончиво: