Актеры-любители

— Увидишь, что сдлаю, ежели будешь бредить не вдь кмъ. Ну. ложись спать, пора, прибавила Дарья Терентьевна и стала уходить изъ комнаты дочери.

— Сначала дозволятъ, дадутъ общаніе, а потомъ разстраивать и не пускать… бормотала ей вслдъ Люба.

Она легла въ постель, попробовала читать романъ, какъ это она всегда длала на ночь, но ей не читалось. Передъ ней мелькалъ Плосковъ. Она вспомнила, какъ онъ ей пожималъ пальцы, какъ поцловалъ руку. Красивая фигура его дразнила: ее. Люба загасила свчу и заснула, но и во сн ей снился Плосковъ.

VII

Покажи-ка, какія такія роли теб дали вчера, — сказала на утро Дарья Терентьевна дочери.

— Роли, какъ роли. Что ихъ смотрть по пусту, — отвчала та.

— Однако, должна-же я видть, приличныя он или неприличныя.

— Неприличныхъ ролей не бываетъ.

— Очень часто бываютъ. Напередъ говорю, неприличныхъ ролей я теб играть не позволю. Покажи, говорю.

— Нате, смотрите, только все равно ничего не поймете.

Дочь подала матери тетрадку.

— Тутъ всего одна роль. а ты говорила про дв роли,

— Вторая роль еще не выписана. Ее привезетъ мн сегодня или завтра Виталій Петровичъ Плосковъ.

— Какъ? Опять къ намъ прідетъ?

— Такъ что-жъ изъ этого? Не безпокойтесь, онъ васъ не укуситъ.

Дарья Терентьевна взяла тетрадку и прочла:

— «Роль горничной изъ комедіи «Которая изъ двухъ?» Зачмъ-же ты горничную-то взяла?

— Ахъ, Боже мой! да такую дали. Эта роль очень хорошая.

— Нтъ, я къ тому, что и наряда хорошаго нельзя будетъ показать на сцен,- сказала Дарья Терентьевна и стала перелистывать роль. — Что это такое! «Щиплетъ ее за щеку», написано. Это тебя, что-ли, будутъ щипать за щеку?

— Да вдь это только такъ, для прилику, — отвчала Люба.

Дарья Терентьевна вздохнула и произнесла:

— Не люблю я этой фамильярности.

— Да вдь это сцена.

— Плюху-бы теб вздумали дать на сцен. Кто-же тебя щипать то будетъ? Плосковъ, что-ли?

— Нтъ, не Плосковъ, а другой любитель. Это одинъ адвокатъ. Да что вамъ впередъ-то узнавать! Вотъ на репетицію послзавтра подете — и увидите.

— Поцлуевъ въ этой роли нтъ?

— Нтъ, нтъ, успокойтесь.

Дарья Терентьевна вообще была недовольна, что дозволила дочери играть на сцен, а когда вечеромъ пріхалъ Плосковъ и привезъ роль изъ комедіи «На Пескахъ», недовольство это еще боле усилилось. Она и дочь встртили его въ гостиной и Дарья Терентьевна, даже не просила его садиться. Онъ, однако, переминался съ ноги на ногу и сказалъ:

— Ежели Любовь Андреевна теперь свободна, то мн хотлось-бы пройти съ ней эту роль. У насъ сцены вмст.

— Сейчасъ? возмутилась Дарья Терентьевна. — Да что вы, батюшка, съ одного-то. Вчера было распредленіе ролей, послзавтра будетъ репетиція, и наконецъ сегодня хотите проходить роль. Вдь у Любы не только свта въ окошк, что спектакль. Она сегодня сольфеджей еще не играла на роял.

— Въ такомъ случа извините… сконфуженно поклонился Плосковъ.

Люба вспыхнула.

— Нтъ, нтъ. Останьтесь и прочтемте роли. Сольфеджи я могу и потомъ, проговорила она,

Мать покосилась на дочь, но не возражала. Люба пригласила Плоскова садиться и началась считовка тхъ сценъ, которыя у Любы и Плоскова совпадала вмст. Дарья Терентьевна сидла тутъ-же и слушала, искоса посматривая; на Плоскова.

— Вдь никакого смысла нтъ вотъ въ такомъ чтеніи, сказала она наконецъ. — На сцен ежели длать репетицію — ну, тогда я понимаю.

— Ахъ, какъ возможно! Мы все-таки привыкаемъ къ интонаціи, отвтилъ Плосковъ.

Черезъ нсколько времени Дарья Терентьевна спросила его:

— Заводчикъ Корневъ у васъ не будетъ играть?

— Кажется, что его хотятъ пригласить сыграть комическую роль въ «Что имемъ, — не хранимъ». Тамъ дв хорошія комическія роли, а у насъ только одинъ хорошій комикъ.

— Вотъ это прекрасный молодой человкъ, солидный. Любочка въ прошломъ году одинъ разъ танцовала съ нимъ въ Коммерческомъ собраніи.

— Маменька, да вы-бы хоть чаю велли подать Виталію Петровичу, заговорила Люба.

— Позвони въ колокольчикъ — подадутъ, отвчала мать сурово.

Двушка сдлала движеніе съ пуговк электрическаго звонка, но Плосковъ остановилъ ее.

— Нтъ, нтъ. Благодарю покорно. Я не хочу чаю.

— Отчего-же? Выпейте, опять какъ-то нехотя сказала Дарья Терентьевна.

— Боюсь простудиться. Напьешься горячаго, а потомъ сейчасъ выдешь на воздухъ и горло можетъ захватить. А намъ, актерамъ-любителямъ, чистый голосъ нуженъ.

— Ужъ будто такъ и нуженъ! И спектакли-то, я думаю, вовсе не нужны.

— Прекрасное, благородное развлеченіе.

— Не нахожу, чтобы оно было благородное. Извините вы меня, но, по моему, оно даже глупое.

— Чмъ-же? Чмъ-же, Дарья Терентьевна?

— Да вотъ вамъ нужно длами заниматься, хлбъ себ заработывать, а вы пустяками занимаетесь.

— Длу — время и потх — часъ. Вдь это все въ свободное отъ занятій время.

Считовка кончилась. Плосковъ началъ прощаться.

— Такъ до послзавтра, Любовь Андреевна, говорилъ онъ. — До свиданія. Дарья Терентьевна. Надюсь, что и вы пожалуете вмст съ дочкой на репетицію.

— Непремнно пріду. Должна-же я видть что у васъ за народъ эти самые актеры и что у васъ тамъ происходитъ.

Плосковъ ушелъ.

— Вотъ нахалъ-то! воскликнула Дарья Терентьевна, когда за нимъ закрылись двери.

— Зарзали вы меня, маменька, безъ ножа зарзали своею грубостью! сказала Люба, чуть не плача.

— Погоди, не то еще будетъ, ежели онъ не уймется въ своемъ нахальств.

— Да что онъ вамъ сдлалъ? Въ чемъ вы видите его нахальство?

— Какъ въ чемъ? Русскимъ языкомъ даю ему понять, что не желаю, чтобы онъ у насъ остался, а онъ все-таки остается.

Люба отвернулась и слезливо заморгала глазами.

VIII

Первая репетиція спектакля была назначена уже на сцен, въ театральномъ зал. Назначена она была вечеромъ въ 7 часовъ. Дарья Терентьевна ни за что не хотла отпустить дочь одну и похала съ ней вмст на репетицію. Когда он къ 7 часамъ явились въ театральный залъ, актеры-любители были уже вс въ сбор, хотя репетиція еще и не начиналась. Нкоторые изъ актеровъ пріхали въ залъ далеко еще до 7 часовъ. Комикъ Конинъ явился съ цлой корзиной вина и уже угощалъ товарищей. Въ темномъ, освщенномъ только пятью-шестью газовыми рожками, зал, какъ шмели, жужжали участники любительской труппы, разговаривая между собой. Вдали виднлась сцена съ освщенной рампой и съ декораціей, изображающей комнату. Когда Дарья Терентьевна и Люба вошли въ залъ, ихъ встртилъ Плосковъ и повелъ къ режиссерскому столу, за которымъ сидли офицеръ Луковкинъ и Кринкина. Около Кринкиной стоялъ гимназистъ Даниловъ,