Аквамарин

Джонни ухмыльнулся.

— Думаю, она это поняла еще тогда, когда тот гад молотил ее ногами по животу.

Лив раздраженно вздохнула.

— Да бросьте вы, ради Бога! Ну неужели я должна так бояться умереть, что откажусь от мести тому говнюку ради продолжения своей дурацкой жизни?? Что мне еще терять? Память о шестнадцати годах забвения в пансионате? О том, что я не должна была появиться на свет, потому что мой отец хотел мальчика? О том, что из-за моей глупой выходки убили Джесси? Да ладно вам, мне совершенно, абсолютно, стопроцентно нечего терять! — она посмотрела на взволнованные лица Макса и Джонни и снова спросила:

— Значит, не будете пиццу? Ладно, тогда я закажу себе все четыре… И пудинг! — весело улыбнувшись, Лив направилась к двери.

Вдруг на секунду задумавшись, она повернулась и посмотрела на Макса, все еще изучающего ее горячим взглядом синих глаз, проговорив:

— Да, кстати, забыла сказать: чувствуй себя как дома, франкенштейн, потому что тебе нельзя покидать пределы этой квартиры ближайшие три дня. И вот еще что. — подумав, добавила она. — Веди себя тихо, павлин, за стенкой живет миссис Портер, хозяйка квартиры, и если она увидит тебя здесь, боюсь, меня ожидает очень строгий допрос с пристрастием, а потом улица, чемоданы и вокзал. — увидев удивленный взгляд Макса, девушка пояснила:

— Я сказала ей, что ненавижу мужчин. И это отчасти правда. Только вот я забыла добавить, что это только часть общей ненависти ко всему земному шару, но ведь это могло ее отпугнуть! А тут Джонни… — она махнула рукой на весело улыбающегося друга и, развернувшись, ушла на кухню.

Глава 21

Шум отлетающей двери, стремительные шаги — и Лив сквозь сон почувствовала, как на кровать рядом с ней с размаху приземлилось около восьмидесяти килограмм наглого и самодовольного весу, а затем почувствовала, как кто-то наклонился к ее уху и зашептал, горячим дыханием обдавая ее спутанные волосы и заставляя ее сердце взволнованно дернуться:

— Эй, Оливка! Просыпайся, я такое придумал, тебе понравится! Оли-и-и-ивка…

Лив лежала на животе, ее лица не было видно из-за пышных светлых локонов, беспорядочно разбросавшихся по подушке, одна лямка белоснежной полупрозрачной комбинации сползла с ее плеча, но девушку это не волновало. Она знала, что большая часть ее тела, за исключением одной стройной ножки, прикрыта одеялом, а значит волноваться было нечего…

— Джонни… — сонно протянула она. — Пошел вон из моей комнаты…

Джонни якобы обиженно цокнул языком, но не ушел, а снова наклонился к ее уху и заговорил, обдавая ее своим теплым, игривым сиянием, обаянием и тонким, свежим запахом морского воздуха:

— Ну, Оливка! Ты что, даже не хочешь посмотреть, что я такого супер-классного придумал? Давай, просыпайся, Лив, Лив! Я не уйду, даже не рассчитывай!

— Ну и черт с тобой… — тихо проговорила Лив, готовясь снова погрузиться в царство Морфея. Но Джонни избрал другую тактику. Хитро улыбаясь, он снова наклонился к ней, зашептав огненно и страстно, слегка дернув ее за лямку комбинации:

— Малышка Лив, а ты вообще в курсе, что трусики такого цвета не совсем подходят под белоснежную комбинацию…

— Что-о-о??? — воскликнула Лив и, подпрыгнув в кровати, быстро развернулась, глядя на себя и натягивая одеяло себе на грудь.

Джонни триумфально захохотал, откинувшись на подушку и сунув одну ладонь под голову. Его зеленые глаза сияли игривым обаянием, теплом и невероятным весельем: еще бы! Ведь хитрость удалась, Лив не только продрала оба глаза за секунду, так еще и села в постели, теперь то она точно не уснет!

Лив смерила гневным взглядом Джонни, который посмел так жестоко над ней пошутить, и толкнула его в плечо, возмущенно воскликнув:

— Ну ты, идиотина, что тебе вообще от меня понадобилось в… — она посмотрела на будильник на тумбочке и поморщилась. — в десять утра?

«Идиотина» сияюще смотрел на помятое, злое лицо Лив с пышной, всклокоченной шевелюрой и снова захохотал. Сам-то, судя по свеженькой черной футболочке, шикарно подчеркивающей его тело, серых спортивных штанах и отдохнувшей веселой физиономии, он встал уже давно, и теперь в наглой, расслабленной позе с планшетом в руке, Джонни считал своим истинным долгом поделиться с Лив каким-то своим озарением. Более того, из ванной слышался шум душа — значит и Макс уже встал… Вот же черт! Лив незаметно вздохнула. Этот синеглазый провокатор теперь будет безвылазно ошиваться здесь, в ее квартире… В начале, когда Лив придумала план с похищением парня, кипятящего ее кровь одним своим видом, ей это представлялось в таких радужных тонах, а вот сейчас… Неудобство из-за своих чувств к нему, стеснение от его откровенных взглядов и неумение быть нормальной девушкой, общаться с мужчинами так, как нужно, а не с колокольни маленькой, неопытной стервочки просто загоняли ее в несчастный, самоненавистный тупик… Но об этом потом. Она откинулась на подушку, облокотив голову о стену спальни, и вопросительно посмотрела на изучающего ее откровенным взглядом Джонни:

— Ну? — недовольно буркнула она.

Джонни сияюще улыбнулся и взял планшет.

— Оливка, как ты смотришь на то, чтобы сделать татуировку?

Лив так удивилась, что аж раскрыла рот.

— Чего сделать???

— Татуировку. — спокойно повторил Джонни и показал ей картинку на планшете: черно-белая кобра, закручивающаяся кольцами и готовая напасть — с открытым ртом и раздвоенным языком, изящная, но в меру агрессивная.

Лив секунду изучала картинку, а затем оживленно спросила:

— А почему кобра?

— Кобра — символ возрождения и бессмертия. — пояснил Джонни. — Ну так что? Левое или правое плечо?

Лив вдруг игриво улыбнулась. Идея, с ее точки зрения, была просто невероятно шикарной и от своей неожиданности казалась еще круче. Девушка уже давно хотела наколоть себе что-нибудь, но подходящего момента все не было, а тут…

— Давай я на левом, а ты на правом? — хитро подбила его Лив, озорно улыбаясь.

Джонни захохотал.

— Отлично! Едем!

Вот за это Лив и восхищалась им: он легко принимал серьезные решения и никогда не напрягался по этому поводу. Набросив поверх комбинации легкий шелковый халатик, зевая и потягиваясь, Лив вышла из комнаты вслед за Джонни и направилась в ванную.

Только когда она столкнулась с ним у двери ванной комнаты, Лив поняла, что у нее ужасно всклокоченные, как воронье гнездо, волосы, лицо без макияжа и домашний шелковый халат розового цвета с крупными васильками. Макс возвышался над ней, с огнем и невероятным притяжением оглядывая ее откровенно оценивающим, сияющим взглядом с головы до ножек, чуть наклонив голову и таинственно улыбаясь.

Лив так и приросла к месту, глядя в его бездонные синие глаза, чувствуя, как ее сердце перестало биться, а в лицо бросилась краска. «Ну и чучело же я, он наверно так и думает сейчас!» — с ужасом пронеслась мысль в голове Лив и исчезла, потому что ее взгляд упал на его великолепный, мускулистый торс, широкие плечи, сильные руки… Стоит ли говорить, что Макс был в одних спортивных штанах, принадлежащих Джонни, но сидящих на нем не менее привлекательно оттого, что они были примерно одной комплекции, его волосы черными прядками беспорядочно спадали ему на лоб и затылок и были мокрыми после душа… И от него так приятно пахло, какой-то тонкий, но дорогой аромат…

Увидев, что Лив неотрывно смотрит на его тело, Макс поднял бровь и победно улыбнулся:

— Белоснежка, я ждал тебя еще пятнадцать минут назад, где ты была? — шутливо усмехнулся он, и Лив, кажется, очнулась, хотя сердце все еще билось с явными перебоями.

Взяв себя в руки, она прищурилась и раздраженно проговорила:

— Постой-ка… Ты слышишь? Слышишь это звук? Кажется это… твои зубы стучат от страха, потому что раньше тебя догадались, что я собираюсь проделать брешь в их ровном ряду! — она посуровела и добавила: