Аквамарин

Макс рассмеялся и помотал головой.

— Ты можешь прийти в чем угодно. Даже в пижаме. Это не имеет значения. Хотя… если придешь голой, то…

— Угу. — с сарказмом сказала Лив. — Подожди, только сейчас тело блестками посыплю. — парни рассмеялись. — Значит могу в чем угодно прийти? Отлично. И… Во-сколько у нас свидание?

Макс посмотрел на свой «Ролекс» и задумчиво произнес:

— Через… десять минут.

Лив кивнула и молча ушла в свою комнату.

«Значит могу в пижаме? Будет тебе пижама!» — подумала она, скидывая джинсы и топ и натягивая голубые, коротенькие шортики, отделанные кружевом по нижней кромке, с миловидными белыми горошинами спереди и сзади, и такой же голубой, с белыми горошинами, топ, отделанный кружевом в зоне декольте и в районе лямок. Натянув белые мягкие носочки и зачесав свои пышные волосы на один бок, так, что они соблазнительно прикрывали один глаз, Лив дрожащей от волнения рукой подправила макияж и нанесла розовый блеск на губы со вкусом клубники.

Ее сердце выпрыгивало из груди от неописуемого счастья, а по телу гуляла мелкая дрожь. Как же она счастлива, как же ей хотелось петь и танцевать! Свидание! И он готовил все ради нее… Столько стараний ради… нее… Не вериться даже… Лив испытывала такое головокружительное чувство впервые… Но не время дрожать, пора идти. Девушка взяла себя в руки и вышла из комнаты.

Джонни был уже в гостиной, развалившись на диване с бутылкой в одной руке и планшетом в другой. Оглядев Лив с ног до головы горящим зеленым взглядом, он игриво улыбнулся и показал большой палец.

Лив улыбнулась в ответ и вошла в комнату Макса.

Макс уже сидел за столом, на нем была потрясная белая рубашка, наполовину расстегнутая и с рукавами, закатанными до локтей, классные черные брюки и шикарный кожаный ремень с серебряной пряжкой. Он встал и подошел к ней, медленно, ласкающе пройдя взглядом по ее округлой груди, тонкой талии, стройным ножкам… Взгляд поднялся к шее, волосам и, наконец, заглянул ей в глаза… Лив оцепенела, ощущая себя маленькой, неопытной девочкой, чувствуя его колоссальное превосходство над ней, его безграничную власть и силу… Она ощущала жар, исходивший от него, не такое мягкое и комфортное тепло, как от Джонни, а обжигающий огонь, темперамент, бешеную энергию…

И Лив совсем растерялась. Макс улыбнулся.

— Отлично выглядишь. — сказал он тихо, почти откровенным шепотом, заставляя Лив еще больше вспыхнуть огнем изнутри. Она видела, как игриво блеснули его синие глаза и, заставив себя перестать так нервничать, ухмыльнулась:

— Судя по всему, мне все-таки стоило одеть то платье за двадцать штук?

Макс ухмыльнулся и хотел взять ее за руку, но Лив качнула головой и грозно прошипела:

— Только попробуй, павлин.

Макс рассмеялся и пригласил Лив к столу.

Оказавшись перед всеми этими восхитительными блюдами, Лив уселась на стул, поудобнее поджав под себя ножки, и решила вести себя как обычно, представив, что она с Джонни.

Сунув в рот креветку, Лив взглянула на Макса, который, развязно откинувшись на спинку стула, чуть наклонив голову и сложив руки на груди, с явным восхищением наблюдал за ней. Его взгляд ужасно сбивал с толку, но Лив собрала все силы и обычным голосом спросила:

— О чем мы будем говорить? Мне придется рассказывать дурацкую историю своей дурацкой жизни, а потом слушать такую же дурацкую историю от тебя?

Макс поднял брови и огненно рассмеялся.

— Нет, белоснежка. Мы не будем говорить.

Лив удивленно нахмурилась.

— Это как?

Макс наклонился к столу, проницательно заглядывая ей в глаза.

— Вот так. Мы будем молчать. Все свидание. Помнишь, ты как-то упоминала, что это было бы идеальным для тебя? Так вот. Никто ничего не будет рассказывать. А когда тебе надоест молчать, думаю, ты дашь мне об этом знать… если не разучишься разговаривать.

Лив рассмеялась и взволнованно вздохнула.

— Ты серьезно, франкенштейн? Свидание без твоих идиотских комментариев? Отлично! Начнем?

— Угу. — кивнул Макс.

Это было самое волнительное свидание из всех, на которых была (ой, она же никогда не была ни на одном свидании!) или о которых слышала Лив. В начале ей казалось, что молчать будет легко. Она с огромным удовольствием уплетала вкуснейшие блюда, пила розовое вино, заедала все это восхитительным десертом… Но буквально минут через пятнадцать после начала, она поняла, зачем люди разговаривают на свиданиях: чтобы скрыть волнение и свои реальные чувства и желания.

В тишине, нарушаемой только треском свечей и звоном вилок (ну и звуком боевика, который Джонни смотрел в гостиной) Лив осталась один на один с его страстным, пронизывающим ее насквозь, обжигающим взглядом, который, казалось, видит ее всю, как без одежды, смущая ярко выраженным мужским желанием, которое горячило кровь Лив все сильнее и сильнее… В какой-то момент она подумала, что больше не может ощущать это сексуальное напряжение, которое тянуло е к этому черноволосому и синеглазому красавцу с превосходным телом с ужасающей силой, и открыла рот, чтобы попросить его перестать так на нее пялиться, но Макс покачал головой, продолжая ласкать ее шею, плечи и грудь огненным взглядом, и Лив сдалась.

Когда желудок переполнился до самого горла, а голова немного расслабилась из-за вина, прошло уже полтора часа молчания и Лив не выдержала:

— Да как тебе не стыдно, павлин, скотина, прекрати уже пялиться на меня! — возмущенно воскликнула Лив, а Макс лишь улыбнулся и, наклонившись, горячо и желанно посмотрел на ее губы:

— Нет, белоснежка, даже не надейся. Значит, захотелось поговорить?

Лив нахмурилась и горько ухмыльнулась.

— Ну… мы же ничего друг о друге не знаем.

Макс поднял бровь и отпил из бокала коньяк.

— Неправда. Мы знаем друг о друге все. Ты знаешь, что меня зовут Макс Вератти, я вхожу в мафиозную семью Уолшей, и так мне в жизни повезло, что я стал в ней неприкасаемым и вроде как самым близким человеком боссу — Генри Уолшу. Ты знаешь, что я не останавливаюсь на полпути и всегда добиваюсь своего, что ради правды я могу занять сторону врага, помогая ему ценой своей жизни, которую, кстати, как и ты, не считаю слишком высокой, и ты в курсе, что я никогда никого не предаю. Это, кстати, касается и моего босса тоже. — серьезно сказал Макс.

— Да, еще ты разбираешься в медицине и занимаешься профессиональным склеиванием женщин. — добавила Лив с сарказмом, и Макс рассмеялся.

— Вот видишь! Ты знаешь обо мне предостаточно, для того, чтобы…

— Закатай губу, кретин. — гневно проговорила Лив. — А что ты знаешь обо мне?

— Я знаю, что ты грубая, неуправляемая, упертая и сумасшедшая, что ты сначала делаешь, а потом думаешь, хотя, когда ты думаешь, твои действия приобретают более… изощренный характер. Я знаю, что ты почти всю жизнь прожила в женском пансионате, что ты привыкла к одиночеству и злишься из-за него на весь белый свет. Твоя злость управляет тобой, а свои желания и мечты ты глушишь в себе, боясь новой боли. Ты потеряла всех, с кем была близка, и теперь не впускаешь в свою жизнь никого, в страхе, что не выдержишь расставания. Это касается всех, за исключением Джонни. Ты позволила ему вступить в твою жизнь и привязалась к нему всем сердцем, теперь ты каждый раз боишься, что из-за тебя с ним может что-нибудь случиться. Ты доверяешь ему. — сказал Макс, сделав акцент на слове «доверяешь».