Алан

— К чему ты клонишь? — Мне совершенно не нравился тот спокойный тон, которым говорил Алан.

— К тому, что мне нужно было слушаться старших. Они предупреждали меня, что лучше жениться на своей.

— Я думала, я понравилась твоим родителям и семье… — в шоке выдохнула я. Как же так? Они все были так милы и обходительны со мной. Во мне была уверенность, что я их очаровала… а выходило, что все совсем наоборот и они просто притворялись?

— Они не были категорично против, но и в восторг не пришли. В моем родном городе было много молодых девушек, готовых связать со мной жизнь, готовых переехать со мной в Питер и больше никогда себе ни в чем не отказывать, — усмехнулся он.

Черт, это было неприятно. Этот намек, что я выбрала его только потому, что мне были интересны его деньги или их семейный бизнес, или что он там вообще думал?

— Но?

— Но я решил иначе. Я увидел тебя однажды и понял, что это то самое чувство, о которых мне когда-то рассказывали друзья и которое я никогда не думал испытать, тем более, когда возраст уже начал плавно подходить к тридцати. Я подумал, что ты та самая, и почему-то я был уверен, что ты подойдешь мне. Ты оказалась такой хорошей актрисой… — он покачал головой, грустно улыбнувшись. — Ты знатно сыграла роль недотроги, которая едва в обморок не падала, когда я пытался ее обнять. А на деле…

— Алан, я никогда с тобой не играла.

— Разница менталитетов, — перебил он меня. — Не раз предупреждали меня взрослые о том, что это еще сыграет свою роль. Так уж тебя воспитали, с пониманием того, что можно ложиться в постель с кем попало, что это ничем не карается, что это никак тебе потом не помешает. Вас не учат хранить вашу чистоту, вас не воспитывают скромными, не закладывают это с малых лет, поэтому вы вырастаете грязными, гулящими девками, — уже с каким-то отвращением выплюнул он.

— Зачем же ты тогда вообще женился на мне? По твоей логике, проще было со мной переспать за букет цветов, да коробку конфет, я бы все равно не отказала, а потом жениться на своей — чистой, скромной умнице, пионерке, да красавице? — Меня неожиданно пробрала злость. Он так небрежно отзывался обо всех девушках разом, что я даже забыла о боле, обиде, тоске и прочих съедавших меня до этого чувствах.

— Дурак потому что. Влюбился. Поверил. Посчитал, что мне повезло и из всех правил бывают исключения. Подумал, что нашел розу среди сорняков, а ты оказалась даже хуже… У меня был такой выбор… столько прекрасных девушек, желавших соединить свою судьбу с моей. Столько чистых и непорочных умниц, что не понаслышке знают о том, что такое «честь» могли стать моими женами. У меня могла быть надежная спутница, в которой я был бы уверен, которая никогда бы меня не подвела, но я выбрал тебя. Мне скоро будет двадцать восемь, я долгое время не женился, потому что боялся, видел, как ошибались мои друзья, братья, которые слишком спешили с этим делом, которые поддавались чувствам и эмоциям, хотел сделать все по-умному, мудро, зрело, а вышло так, что я вляпался хуже всех их вместе взятых. Ты опозорила меня так, что это еще будут обсуждать несколько лет, а аукаться мне будет и того дольше.

— Ты же понимаешь, что я ничего и никому не рассылала. Это была не моя затея, не моя вина, у меня и в мыслях не было позорить тебя и пятнать честь твоего рода. Да зачем бы мне это вообще было нужно?

— Я говорю не о том, кто разослал эти фото, а о том, что самый главный виновник ситуации — это ты. Это ты на тех фото голая, — начиная заводиться, продолжил Алиев. — Ты там светишь своей пиздой и сиськами, словно сранная порно-актриса, ты там лежишь вся довольная, потому что до этого тебя хорошенько оттрахали ни то в зад, ни то в перед, ты посчитала возможным дать кому-то делать такие фото и позировала для них! Или хочешь сказать, что этого не было?!

— Я…

— Тебя заставили? Это было сделано против твоей воли? — прокричал Алан, ударяя рукой по столешнице. Я вздрогнула и покачала головой. Нет, Паша не заставлял. Я все разрешила сама. Фото до секса. Фото после секса. Алан все правильно увидел. И, к сожалению, не только Алан. Правда бывший обещал, что это только для нас двоих и кроме него эти снимки никто и никогда не увидит.

Какой же наивной идиоткой я тогда была.

Я закрыла лицо руками и заплакала.

— Не надо сейчас сидеть и лицемерно рыдать. Ты все это выбрала сама. Ты все разрешила сделать сама. Но самое отвратительное, ты знала, что все это рано или поздно может всплыть, ты знала мое отношение к подобным непотребствам и все равно молчала. И молчала бы ровно до тех пор, пока кто-то не спалил бы тебя, — зло прорычал супруг.

— Мне жаль… — прошептала я, стараясь не ударяться в истерику. — Мне так жаль, ты не представляешь себе… я бы все хотела исправить, я бы все отдала, чтобы отправиться назад и все сделать по-другому…

— Просто слова. На деле же ты обычная, дешевая шлюха. Шлюха, на которой я по глупости женился.

***

Дальше стало только хуже. На самом деле я наивно полагала, что самое страшное позади и то, что Алан заставил меня спать едва не на голом полу — худшее из того, что он удумал, но нет…

Добрее за день он не стал. Наоборот. Утром он позавтракал, оделся и куда-то ушел, а когда вернулся выглядел злым и раздосадованным одновременно. Впрочем, худшее действительно меня ждало впереди.

— Кто тебе разрешил тут хозяйничать? — прошипел он, на ходу избавляясь от теплых перчаток и куртки, бросая все прямо на пол. Супруг застал меня на кухне, где я собиралась печь торт. Ужин уже был готов, и я решила заняться десертом. Конечно, я не думала, что Алан тут же придет в восторг и одна готовка исправит всю непростую сложившуюся ситуацию, однако никак не думала, что все может так плохо закончиться.

— Но… — Я даже сделала шаг назад от столешницы, на которой была рассыпана мука и готовилось тесто для будущего запекания. — Думала приготовить поесть…

— Я тебе разрешал?

— Что?

Алан бросил на меня нечитаемый взгляд. Затем подошел к столу, увидел готовый стейк, приготовленную пасту, салат…

— Я сделала ужин…

— Я из рук проститутки есть ничего не собираюсь. Лучше сдохнуть от голода. — С этими словами все, что было приготовлено полетело в стоявшую рядом урну. Одно блюдо за другим. Все то, что я часами готовила, стараясь угодить супругу.

— Что ты делаешь? — Я закричала неосознанно, не специально. Просто смотреть на то, как выбрасывают свежую, хорошую еду было не по мне. Помню было одно время в детстве, бабушка тогда заболела, отец беспробудно пил, а мать уже была заграницей. Бабулю увезли в больницу, а я осталась дома одна и несколько дней питалась оставшейся булкой хлеба, да чаем. С тех пор запомнила раз и навсегда ценность еды. Не забывала по сей день. Молчу про то, что в мире были тысячи людей, которым нечего было есть. Если Алан хотел показать свою неприязнь ко мне, то можно было действовать иначе, взрослее.

Правда, мои мысли мало его интересовали. Это я поняла, когда получила звонкую пощечину.

— Еще раз повысишь на меня голос, и я возьму нож, чтобы отрезать тебе язык. Не забывайся, тварь, — выплюнул он, надвигаясь на меня. — Тебе здесь ничего нельзя, ты еще не уяснила это своим вытраханным мозгом? — Я вжалась в кухонный гарнитур позади себя, рука сама собой потянулась к нывшей щеке. — Ты для меня даже не животное, понимаешь? К любимому питомцу я отнесся бы лучше. Ты грязная, похотливая мразь, которая ебется со всем, что движется за деньги. А потом желает выскочить замуж за того, кто побогаче, а все для чего? Чтобы и дальше трахаться со всеми подряд, а жить за счет того самого дурака, что побогаче. Логика шлюх. Вы все одинаковые.