Алан
Шрифт:
— Это не так…
— Слушай меня внимательно, шалава и запоминай, повторять дважды не стану. Ночью спишь на своем собачьем коврике, кровать — это не для тебя, слишком хорошо для такой прошмандовки. Есть тебе нельзя. Все, что в холодильнике, все что здесь внутри, все, что снаружи — все арендовано и куплено за мои деньги, твоего здесь ни рубля. Телевизор смотреть — нельзя. Душ — один раз, с утра, не больше десяти минут. Воду можешь пить, уборной тоже пользуйся. На улицу — ни шага. Выйдешь, можешь не возвращаться.
— Алан… ты с ума сошел… как я должна выживать без еды?
— Очень просто, —
— Что?
— Можно начать с минета. Отсоси мне. Ты ведь многим это делала, я, в конце концов, твой муж.
— Ты шутишь?
— Минет на камеру, — тут же уточнил он с какой-то злобной улыбкой на лице. — Если ты хочешь получать все блага цивилизации в виде пищи, постели и прочего-прочего, то должна будешь это отрабатывать. А я буду делать с твоим телом все, что захочу. Днем ты получаешь возможность существовать, а ночью я ебу тебя во все щели на камеру. Как тебе такое?
— Алан…
Мурашками покрылось все тело. Я похолодела изнутри, в горле образовался отвратительный ком, подкатила тошнота. Алиев говорил о таких низких вещах с таким ужасающим блеском в глазах, что мне хотелось испариться. Прямо сейчас. Оказаться в другом месте, в другом времени, перестать существовать вовсе, только бы не стоять рядом с ним, излучающим такой яд и агрессию.
— Что «Алан»? Что не так, шалава? Ты же должна обрадоваться, это ведь как раз по тебе! Ты ведь любишь этим заниматься!
— Этого никогда не будет… — прошептала я, сжимаясь в комок. — Я лучше умру от холода или замерзну на улице, чем сделаю то, о чем ты говоришь. Я устала повторять, я не та, за кого ты меня принимаешь…
— Что ж. Будь по-твоему, — стало мне ответом. — В принципе, меня устроит любой твой выбор.
Я поняла, что уже не могу на третий день нахождения в этом аду. Толком я не ела уже четверо суток и пришло понимание, что так я долго не протяну. Спала я по-прежнему на своем «королевском ложе», из одеял был все еще только плед.
Не жизнь, а существование, одним словом и так больше продолжаться попросту не могло.
Я решилась поговорить с Алиевым утром. Застала его как раз за обеденным столом в кухне. Он только что приготовил себе завтрак, горячий, вкусный кофе и собирался трапезничать, когда я прошла внутрь.
— Я голодна. — Так и сказала, без всяких увиливаний и хождений вокруг, да около. — Если ты собираешься убить меня, то можно найти более милосердный способ.
Алан поднял на меня взгляд, медленно дожевал кусок омлета, секундой ранее отправленный в рот и хмыкнул. Желудок сжался, требуя того же.
— Голодна, значит…
— Именно. Я человек, если ты не забыл. Еда нужна мне для жизнеобеспечения.
— Что ж… ты права, — он кивнул, отпивая глоток кофе. — Я могу пойти тебе на уступки, — заявил супруг, поднимаясь с места. — Подожди…
Я удивленно замерла, а затем даже осмелилась отодвинуть стул и присесть. Неужели у Алана проснулась совесть?
Боже, как мы вообще к этому пришли? У нас ведь все начиналось идеально, по нашим отношениям можно было снимать фильм, а теперь… Да, я была неправа, когда скрыла столь
важный факт от еще тогда будущего супруга, но ведь это можно было простить… Ведь можно было?Я не могла сказать, что чувствовала себя виноватой. Алан был прав, я считала, что имела на это право. Я была уже взрослой, Павел мне нравился, мы официально состояли в отношениях и на момент первого секса мы общались уже целых три месяца. В чем же был такой ужас? В чем был тот кошмар, который Алиев так не мог принять?
Конечно, я понимала, нас воспитывали в разных культурах, у нас был разный менталитет, даже темперамент расходился, но ведь я не знала, что мое сердце выберет его…
Как я могла предугадать все наперед?
Мысли прервал вернувшийся к столу Алан. В его руках была тарелка, наполненная аппетитной яичницей. Рот наполнился слюной, мысленно я уже ее поглощала, однако в следующую секунду, тарелка оказалась не передо мной, а опрокинутой на пол.
— Что?
Я замерла, глупо моргая, а затем подняла взгляд на Алана. Он сел обратно на свое место и оказался прямо на против меня.
— Что-то не так? — Он сделал еще один глоток кофе. Вид при этом у него был невозмутимый. Так, словно для человека есть пищу с пола было нормой.
— Это… ты так издеваешься, да?
— Почему же? Просто считаю, что дал тебе то, чего ты достойна.
— Вот оно как… — Я хмыкнула и покачала головой.
— Что, зазорно есть с пола?
— Ну, как тебе сказать… — сыронизировала я.
— Ну а мне зазорно быть твоим мужем.
— Алан…
— Нет, я не хочу слушать очередную порцию идиотских и нелепых оправданий. Ты в моих глазах в любом случае девка, что не могла держать свою пизду в узде, дешевка, которая спит со всеми подряд!
— Ну ты ведь тоже не святой! — Я взбесилась. Наверное, дело было не только в том, что я была голодна, а муж так отвратительно со мной поступал, а в том, что он требовал меня отвечать перед ним за то, что я совершала до знакомства с ним. А еще я чертовски устала. Оправдываться. Злиться. Быть голодной. Быть напуганной. Все это вместе было той еще адской смесью.
— Что ты несешь?! — грубо ответил мне Алан, тут же швыряя вилку на стол. — Я мужчина!
— Пока что я этого не заметила! Вижу перед собой избалованного мальчишку, который не получил то, что хотел, а теперь бесится, потому что это никак не исправить! Алан, если я так опозорила тебя, что ты даже видеть меня не можешь, почему я все еще здесь, почему рядом с тобой? По твоей логике ты должен был меня либо закопать в сугробе в первый же день, либо, на крайний случай, развестись там же, прямо на свадьбе, а ты… зачем ты держишь меня рядом?
— Я уже говорил, что хочу тебя раздавить, — со злостью прошипел Алиев. — Хочу измучить тебя так, что ты на стенку будешь готова залезть. Все, что ты перечислила будет слишком легко, ты заслуживаешь худшего!
— Но ты ведь сам не девственник!
Да, наверное, мне не стоило дергать и без того рассерженного тигра за усы, но сдержаться не получилось.
— Ты сравниваешь нас с тобой? — Алан даже пальцем указал сначала на себя, а потом на меня.
— Если ты требуешь от меня чистоты в этом плане, то и сам обязан был ее соблюсти. Разве нет?