Алеф (CИ)

Похоже, мои ответы Лемарского не впечатляют. Впрочем, меня тоже. Надо взять себя в руки и выдать что-то более убедительное.

– Если бы вам понадобилось оформить какие-нибудь документы, разве не было бы её присутствие, скажем так, полезно?
– спрашивает полицейский.

– Ну, это я мог бы сделать и сам.

– Зачем тогда держать секретаршу?

Лемарский явно вцепился в меня, как клещ, и не собирается отпускать. А я ещё и даю ему дополнительный повод для подозрений своими дурацкими ответами.

– Вы сказали, у вас неувязка со временем.

– Ответьте на мой вопрос, пожалуйста.

– Насчёт секретарши? Хорошо, только прошу вас не афишировать то, что я вам скажу, - принимаю сконфуженный вид.

– Многие обрадовались бы, завладей они этой информацией.

– Можете на меня положиться. Если то, что вы скажете, не имеет к делу прямого отношения, всё останется в этой комнате.

– Дела у нашей фирмы постепенно приходят во всё более плачевное состояние. Я не знал, о чём хочет поговорить со мной Шпигель, и был готов услышать самое худшее: например, что нам не удастся продолжить работу в Германии. С учётом того, сколько средств было потрачено на постройку завода… - развожу руками, предлагая полицейскому додумать фразу.
– Поймите меня правильно: я доверяю своей секретарше, иначе не стал бы держать её у себя, но к чему вводить людей в искушение? Я в бизнесе давно и отлично знаю, что в наш век промышленный шпионаж - одно из самых доходных занятий. Именно поэтому мы тратим такие средства на охранные системы. В общем, лучше держать рот на замке, чем потом выяснять, кто тебя предал.

– У вас есть причины сомневаться в преданности секретарши?

– Нет, но некоторые люди не стесняются в средствах. А у каждого своя цена, верно? Кому-то нужны деньги, а на кого-то действуют угрозы или шантаж.

– То есть, вы отослали секретаршу, чтобы она не могла вас подслушать?

– Да, именно так.

– Ваш кабинет не изолирован от приёмной?

Тяжело вздыхаю. Вот ведь пройдоха!

– Увы, ей могли вручить какое-нибудь устройство… В общем, у меня не было ни малейшего желания рисковать.

– Понятно, - говорит Лемарский холодно.
– Теперь насчёт неувязки со временем. Мы выяснили, что, после того, как Август Шпигель покинул ваш офис, в гостинице он не появлялся. Тем не менее, билет в аэропорту был выкуплен, хоть и на следующий день. Значит, Шпигель провёл ночь в неизвестном месте, затем купил билет, но не воспользовался им. Вопрос: пропал он уже ночью, а потом кто-то выкупил его билет, или же он пропал днём после того, как купил билет сам?

– Если первый вариант правильный, - говорю я, - то тот, кто выкупил билет, скорее всего, им воспользовался. Но это глупо: похищать человека и на отобранные у него деньги покупать билет, который тот заказал для себя, да ещё и улетать по нему.

– Согласен, - кивает Лемарский.
– Мне тоже второй вариант кажется более убедительным. Вы не общались со Шпигелем после того, как он покинул ваш офис?

Я отрицательно качаю головой. К счастью, даже в виртуальности человека нельзя арестовать или обвинить, основываясь лишь на подозрениях. Правда, в коде Киберграда почти всегда остаются хоть какие-то следы о совершённых действиях, но, чтобы получить к ним доступ, требуются веские улики. Да и следов не всегда оказывается достаточно: система стремится удалять всё лишнее, чтобы экономить место на серверах.

– Что ж, - Лемарский тушит окурок о дно пепельницы и прячет блокнот в карман, - тогда не стану больше вас задерживать.

– Если вам понадобится задать мне ещё какие-нибудь вопросы, с удовольствием на них отвечу, - говорю я.

Лемарский поднимается. Я тоже встаю, чтобы проводить его до двери. Уже на пороге он вдруг спрашивает:

– Скажите, а кто управляет вашим немецким заводом с тех пор, как Шпигель исчез?

– Вначале им никто не управлял, поскольку я полагал, что герр Шпигель находится в Австрии и скоро вернётся. Но после вашего прошлого визита мой компаньон решил отправиться в Германию и присмотреть за тем, как там идут дела.

– Могу я узнать его имя?

– Глеб Луцин.

Лемарский снова извлекает из кармана блокнот, чтобы сделать в нём запись. Почему бы ему не заносить данные в терминал при помощи голосового ввода? Должно быть, и впрямь копирует какого-нибудь сыщика из старого фильма. Такие любители винтажа в виртуальности встречаются сплошь и рядом.

– До свидания, - говорит Лемарский, выходя на крыльцо.

– Всего доброго, - отвечаю я, закрывая дверь.

Чтоб вирус сожрал твоё сердце!

Глава 17

Небо похоже на лист серого картона, покрытого водяными разводами. Солнце опустилось достаточно низко, чтобы превратить деревья в чёрные силуэты, похожие на вырезанные из фанеры театральные декорации.

Белый самолёт с логотипом нашей фирмы катится по взлётной полосе, похожий на жирного взъерошенного баклана, которому к лапам прикрутили ролики.

– Ты когда-нибудь думал о том, что такое загробная жизнь?
– спрашивает Глеб, выпуская в красное небо тонкую струйку табачного дыма.

– Ну, не то, чтобы думал, - отвечаю я.
– В принципе, здесь особо размышлять не о чем.

– Почему?
– удивляется Глеб.

– А всё просто: умирая, человек исчезает из мира. Навсегда.

– В ад и рай не веришь, значит?

– Если б верил, разве торговал бы мертвецами? Думаешь, я хочу вечно гореть в огне?

– Собственно, меня загробная жизнь тоже мало волнует.

– А в чём тогда дело?

– В догробной.

– Как?

– Ты не ослышался.

– Что, тебе тоже кажется, что ты живёшь не так, как следовало бы? Упустил что-то?

Глеб чуть приподнимает брови.

– Да нет, меня, вроде, всё устраивает. А что, кому-то так кажется?

– Забудь.

– Ты сказал «тоже».

– Неважно. Смотри, это за тобой.

Некоторое время мы молча наблюдаем за тем, как трап подъезжает и пристраивается к самолёту.

– Ну, мне пора, - Глеб протягивает руку.

– Счастливо. Когда долетишь, сообщи.

– Думаешь, со мной может что-нибудь случится?

– Чем чёрт не шутит?

Усмехнувшись, Глеб направляется к трапу. Он чувствует себя в полной безопасности. Уверен, мысли о догробной и вообще какой бы то ни было жизни посещают его разве что в качестве упражнения для ума.

В боку самолёта открывается люк, свет вырывается из салона, и через минуту мой друг скрывается в нём.

Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к машине. Внутри меня ждёт Марна. Сквозь стекло мы наблюдаем за взлётом самолёта. Удаляясь, он превращается в мигающий взлётными огнями крестообразный силуэт.