Александра
Шрифт:
— Понятно, Ваше Величество.
— Мне нужны их пушки. Мне нужны их ядра. И мне нужна казна тамплиеров. Это принадлежит французской короне и никому больше, Жорж. Иначе ты пожалеешь, что вообще родился на свет. — Король забарабанил пальцами по столу. — Значит именно Александра командовала армией Василия?
— Так доносят шпионы.
— Неужели в дикой Руси появилась своя Орлеанская дева?!
— Да, Ваше Величество. Святой престол и император тоже сравнивают её с Жанной.
— И кто же на этот раз сыграет роль бургундцев?
— Не знаю, Ваше Величество. Но много кто хочет с ней пообщаться лицом к лицу.
— Если она византийская принцесса, что по этому поводу говорят в Константинополе?
— Султан молчит. Но стало известно, что он начал настоящую охоту на сестёр Комниных. Якобы уже была попытка захватить Александру силами кочевников. Но попытка провалилась. Доподлинно не известно, что там
— Какая смелая девица. Она молода?
— От двадцати, до двадцати пяти. Говорят очень красивая. И младшая тоже.
— Мне нужны их портреты, ты понял?
— Понял, сир.
— Грозить османам это чревато. У них одна из самых сильных армий в Европе и Азии.
— Совершенно верно, Ваше Величество. Испанцы, Венеция и Генуя затаились, словно ожидают чего-то.
— Северный поход турок?
— Да. И по его исходу, могут вцепиться в османов в средиземноморье.
— А могут и нет.
— Могут и нет, если туркам удастся захватить Москву и всю Русь.
— У нас есть посольство в Москве?
— Нет, Ваше Величество.
— Плохо. Даже испанцы там уже есть, а нашего посольства нет. Организуй как можно быстрее. И подбери опытных людей. И у тебя Жорж, очень мало времени. Мне нужны ответы на многие вопросы. Свободен…
Константинополь. Высокая Порта, резиденция султана оттоманской империи и великого визиря. Август 1511 года от Р. Х. или пятый месяц джумада аль-уля 917 года Хиджры.
Султан Баязид Второй смотрел на раскинувшийся перед ним Великий город. Правитель Оттоманской империи думал о своих сыновьях. Его сын, шехзаде Селим поднял мятеж и выдвинулся к Константинополю, и, естественно, потерпел от отца поражение, так как турецкая армия поддерживала законного султана. У шехзаде Селима же было совсем мало войск. После поражения непокорный сумел бежать и, как доложили ему шпионы, сумел укрыться в Крыму у Менгли-Гирея. Баязид стал перед дилеммой, что делать? Двинуть флот к Крыму и покарать мятежного сына, а заодно и крымского хана за непокорность или нет? Другой его сын, шехзаде Ахмед затаился. И султан не питал иллюзий, что Ахмед тоже не поднимет мятеж, чтобы занять трон Османов. Он не хотел военных потрясений, вызванных внутренней смутой. Поэтому, в конце концов, и не пошёл на Крым. Баязид ещё не знал, что это решение было его ошибкой. И меньше, чем через год взбунтовавшиеся янычары заставят его отречься от престола в пользу Селима. Шехзаде Селим же возвратившись с триумфом в Константинополь первым делом прикажет уничтожить всех родственников по мужской линии, чтобы никто больше не смог оспорить его право на престол. А сам Баязид умрет спустя месяц после отречения в местечке Бююкчекмедже, вблизи родового селения Дидимотика, недалеко от Адрианополя. Многие склонялись к тому, что Баязид был отравлен по повелению его сына Селима. Но пока что, он ещё был султаном.
В покои Баязида зашёл великий визирь Хадым Али-паши.
— Господин. — Баязид повернулся к визирю лицом.
— Что?
— Господин, я насчёт Александры Комниной.
— Что там? Её ещё не притащили к тебе сами руссы?
— Нет, Господин. Мало того, она сумела раскрыть наших людей при дворе Василия.
— Что, у тебя никого нет, кто может с ней решить вопрос?
— Её хорошо охраняют. А младшая вообще не выходит из дома родителей своего мужа. Господин, получены важные сведения. В пределы Московской Руси вторглись войска императора Максимилиана.
— И что?
— Они потерпели поражение. Но главное не это. Главное то, что старшая Комнина участвовала в этой битве.
— Участвовала?
— Да, Господин. Именно её пушки и решили исход сражения. Шпионы доносят, что пушки были очень скорострельные и дальнобойные. И сделаны они были по чертежам Комниной- старшей. Она начала военную реформу. Создаёт армию нового образца, какой ещё нет ни у одного монарха Европы. Александра Комнина утверждает, что будущее за скорострельной артиллерией. Московский князь Василий полностью благоволит ей и разрешает всё, что ей заблагорассудится. С её подачи Московский князь создал службу государственной безопасности. Они так это назвали. Эта служба выявляет шпионов и врагов князя. Этой службой руководит боярин Вяземский, именно его сыновья и являются мужьями обеих Комниных. Мало того, сама Александра год назад организовала некий корпус, похожий на корпус янычар, куда берут детей. Детей любых, из богатых семей и из бедных. Там их
воспитывают, как будущую элиту новой армии и абсолютно преданную самой Комниной. Она называет их кадетами. Господин, если так пойдёт дальше, то лет через пять у Москвы будет хорошо обученная, хорошо вооружённая самой совершенной артиллерией армия. А это угроза. Тем более, она не отказалась от мысли вернуть Константинополь под свой скипетр.— Московский князь глуп, что позволяет вырастить у себя в столице потенциальную угрозу мятежа?
— Я бы не сказал, Господин, что князь Василий глуп. Тем более, не нужно забывать кто была его мать. Зоя Палеологиня, больше известная как Софья Палеолог. Племянница последнего византийского императора. А византийское коварство и хитрость известны давно. Поведение князя говорит, что он полностью в этой Комниной уверен. Господин, надо что-то делать с этими принцессами и вообще с Русью.
— Я сам знаю, что надо решать этот вопрос. Но ты же видишь, что происходит! Шехзаде Селим сумел сбежать в Крым. Его поддержал этот татарский пёс Менгли-Гирей. Если я сейчас двину флот и войска на Крым, кто даст гарантию, что второй шехзаде Ахмед не ударит мне в спину, чтобы занять трон? Я не хочу разрастания смуты. Да и поздно уже в этом году идти на Русь. Через месяц там начнутся дожди. Мы уже пару раз предпринимали завоевательные походы на Москву, но ничего не получилось. Ты же знаешь. Если идти, нужно собрать большую армию. Договорится с ханами Казани, Астрахани и Сибири. Чтобы они поддержали нас. Нужно сместить Менгли-Гирея и поставить в Крыму нового хана. Более нам лояльного и послушного. На это надо время. Так что поход на север самое малое, это в следующим году, весной. А ещё нужно разобраться с египетскими мамлюками султана Кансух Гури и с персами шаха Исмаила. Да ещё Морея. Мы, конечно, выбили оттуда венецианцев, завладев всей Южной Грецией, а также выбили венецианцев из Далмации. Но мы там ещё не закрепились окончательно. И я уверен, что Венеция только ждёт удобного случая, чтобы вернуть свои владения там. У Генуи сейчас, конечно, проблемы с папой, с франками и с императором Максимилианом. Но я думаю, что представь ей возможность, то генуэзцы тоже вцепятся нам в глотку. И как мне в этих условиях начинать северный поход? Сам подумал, визирь?
— Я всё понимаю, Господин.
— Это хорошо, что ты понимаешь. Надо не дать разрастись смуте в империи. Я не хочу, чтобы случилось то, что один раз случилось сто лет назад, когда мой предок Баязид потерпел поражение от Тамерлана и попал к нему в плен, где и умер. А сам султанат практически прекратил своё существование, развалившись на несколько бейликов, которые вели между собой ожесточённую войну несколько десятилетий. И только с огромным трудом удалось восстановить всё назад. Поэтому, визирь подумай над тем, что для нас сейчас является первостепенной задачей.
— Слушаюсь, мой Господин…
Мы возвращались домой. Возвращались с победой. Польско-литовские войска вступать с нами в бой не стали и отошли в Польшу не дожидаясь нас. Простояв пару дней. Приводили себя в порядок. Долечивали тех из раненых, кто мог идти и не поехал с основным обозом в Москву. Так же соединились с отрядом князя Долгорукого. Встреча была теплой. Всё же Долгоруковы мне должны были за молодую княгиню, благополучные роды и малыша.
Постепенно число моих сторонников росло. Это было хорошо. Мне нужно было укрепиться среди московской знати. И чтобы со мной считались, а не пренебрегали, только лишь потому, что я женщина.
По дороге в Москву, в городах и селениях нас встречали радостно. Всё же известия о разгроме немцев и то, что поляки убрались в Польшу, только при одном нашем появлении, создавала ореол непобедимости. Сюда же наложились и слухи о чуде явлении лика Господа над нашими войсками и о покрове Богородицы, что только усилило наш ореол славы. Об этом говорили наши раненые и воины из сопровождения обоза. А так же, что меня удивило, об этом стали говорить даже среди полонённых наёмников Георга и ливонских баронов. Причём больше всех об этом говорил как раз Ульрих фон Дениц. Всё же набожность в эти времена была сильная. И люди верили во всё божественное и что связанно с верой безоговорочно. Хотя на мой взгляд, Ульриху такой расклад был на руку. Одно дело потерпеть дважды поражение от простой женщины и попасть к ней в плен, пусть она и благородного происхождения и совсем другое от воительницы, над которой простёрлась длань Господня, а значит она априори проиграть не может, так как сами небеса на её стороне. А значит и любой другой, а не только он, будет ею побеждён. Чудовищное поражение Георга фон Фрундсберга только подтвердило это. Мало того, ландсгерр даже стал пользоваться уважением, как первый из благородных, кто попал под каток Византийской Львицы, как стали меня называть, о чём я так же с удивлением узнала, и лично со мной знакомый.