Аллоды

– Тогда может... в "Сухие воды"? Давайте, помогите мне.

Она принялась поднимать мычащего хадаганца, чтобы погрузить его на лошадь.

– А стоит ли?
– вся моя мужская солидарность улетучилась и жалости к наркоману я абсолютно не испытывал.
– Они сами выбрали свой путь.

– Мы же не можем бросить их здесь в таком состоянии!

– Да, точно, - кивнул Орел, соглашаясь с ней, - вдруг они коней тут двинут, горемыки.

– Ну и что с того?

– Ник!
– Матрена в ужасе вскинула на меня глаза, как будто я сказал что-то кощунственное.

– Да, Ник, что-то ты перегибаешь, - покачал головой Орел.

Он, тяжело вздохнув, закинул себе на плечо руку хадаганца и попытался поставить его на ноги. Мужчина неожиданно прытко оказал сопротивление, вывернулся из рук Кузьмы и снова завалился на землю, недовольно забормотав что-то себе под нос. Пришлось вмешаться Лбу.

Пока они возились с ним, я подошел ко второму хадаганцу, присел перед ним на корточки и похлопал по щеке.

– Ну что, друг, хорошо тебе?

– Вввв... пы... пы... полночь... Э-э-э... ты... кто?

Отцепив флягу от пояса, я отвинтил крышку и вылил воду ему на лицо.

– Апф... хр... где я?
– в глазах хадаганца появилась некоторая осмысленность и я снова захлопал его по щекам.

– Вставай, болезненный, я с тобой нянкаться не собираюсь!

– А-а-а! Я снова тут... на дне... на этом тошнотворном дне... Не хочу! Хочу в астрал! Пойду, поползу, скинусь...
– зрачки мужчины закатились и он заметался из стороны в сторону.

Я, уже пожалев, что привел его в чувство, хотел было позвать Матрену, но он неожиданно схватил меня за руку и посмотрел в глаза.

– Ты! У тебя соль есть? Есть соль? Дай полизать, ну дай, ну дай! Чего тебе... Соли... Мне... надо... СОЛИ! А-а-а!

– Какой соли? Ты о чем?
– в моей памяти что-то смутно зашевелилось... кто-то уже спрашивал меня про соль.

– Корнилин - козел! Ненавижу! Убью! Соль! У Корнилина есть классная соль, забористая... сразу в астрал уносит, сразу! И нет больше этого тошнотворного дна. Сволочь! Как бы раздобыть? А? Как? Я ее хочу! ХОЧУ!

– Корнилин? Ты сказал - Корнилин?
– я затряс его за плечи, но тот уже снова отключился, глаза были закрыты, а голова безвольно моталась во все стороны.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как внутри закипает ярость. Значит директор санатория, этот божий одуванчик так красиво певший нам про рай, втихаря приторговывает наркотой?! Руки сами сжались в кулаки от злости.

– Ну подожди, я до тебя доберусь, - прошипел я в пустоту и, резко развернувшись, зашагал к Старику.

– Ник... Ник, ты куда?

К тому времени первый наркоман уже висел мешком, перекинутый через седло лютоволка.

– Я возвращаюсь в санаторий, - бросил я на ходу, запрыгивая дрейку на спину. Перед взором уже мелькал нос Корнилина, который я вознамерился проверить на прочность.

Кузьма, Лоб и Матрена недоуменно переглянулись. Краем уха я успел услышать, как Лоб бросил:

– Поеду за ним, на всякий. А вы грузите второго...

Он и вправду тронулся следом - я чувствовал топот его носорога за своей спиной, но угнаться за мной не мог, поэтому заметно подотстал.

До санатория я домчался со скоростью ветра, бросил Старика у самого входа в административное здание, не потрудившись отвести в загон, взлетел по лестнице, не встретив никого по пути, и вломился прямо в кабинет к директору, с такой силой толкнув дверь, что с потолка посыпалась штукатурка. Корнилин, в этот момент поливавший цветы на подоконнике из трогательной желтой леечки и что-то беззаботно насвистывающий, подпрыгнул на месте, расплескав воду.

– Что случилось? Почему у вас такое гневное лицо?

– Что ж вы нам не весь спектр своих услуг предложили?
– еле держа себя в руках, процедил я сквозь зубы.
– На Баладурские развалины нас спровадили, а сами солью тут балуетесь...

Корнилин сразу посерьезнел, отставив лейку.

– А-а, наконец-то! А мы уже спорить начали, как быстро вы до сути докопаетесь. Что ж, давайте поговорим серьезно.

Он подошел к своему столу и кивком головы указал на кресло напротив, предлагая сесть. Я демонстративно остался стоять на ногах. Руки чесались, но я хотел сначала услышать, как директор "Седьмого дна" будет оправдываться.

– Соль Мертвого моря не зря зовут "белой смертью" - это наркотик, - произнес он устало.
– Даже в сыром, неочищенном виде она вызывает привыкание. И наша семья заправляет ее добычей уже не одну сотню лет. Предки когда-то выпаривали соль из морской воды, сейчас все гораздо проще - кристаллы прямо на поверхности. Не смотрите на меня так, лейтенант! Я же еще не договорил. За всем этим стоит мой отец - Виктор Корнилин. И он не только мне отец, но и еще многим... преступникам и убийцам. Только мне он, к несчастью, родной, а им... крестный. Они обосновались в соседнем огромном куполе. Отец протянул свои щупальца аж на самый-самый верх, он так бахвалится... И мне горько от этого.

– Мы играем на другой стороне, Санников.

Я обернулся - в дверях, помахивая красным удостоверением, стоял капитан Алексей Зеницын все в той же потертой матроске, только теперь на его лице не было и тени шутливости. За его спиной замаячил подоспевший Лоб и я подумал, что если придется драться, то вдвоем с орком мы скрутим обоих подельников без труда.

– Да вы садитесь, товарищи, в ногах правды нет, - пригласил Корнилин.