Альтер Эго
Шрифт:
Зачем ей эти перчатки? Ему хотелось почувствовать её кожу, и он невзначай поднял руку вверх по талии, коснувшись ладонью оголённой спины между лопаток, и провел по ней кончиками пальцев, посылая ей свои желания.
И поймал её взгляд. Она поняла…
Демоны Ашша! Ну что же, он тоже умеет делать отражения. Ей должно понравиться…
Её глаза почти чёрные. И в них какой-то странный блеск.
Они замерли, поменяв фигуру, и заскользили дальше, плечо к плечу, держа друг друга за талию.
— К тому же, смотрины невест были вчера, — добавила она с усмешкой, — и разве милорд
Он перехватывает её другой рукой и снова они слишком близко, и её рука ложится сзади на его шею. И он совсем не против.
— Понять кто перед тобой можно не только по лицу…
— Вот как? Быть может, милорд колдун и читает ауры людей? — она снова усмехнулась.
Палмеро отбивал ритм так, что рук было не видно. Третья часть кайдженги — страсть…
Она повернулась в танце к нему спиной и прогнулась, почти упав на сгиб его локтя слева, а потом справа, запрокинула голову, и Рикард смотрел на её шею и плечо, а в голове у него кружились странные мысли…
И это не мысли даже, а одни сплошные желания…
…прикоснуться губами там, на шее, где легкие завитки волос переходят в нежную кожу, и ниже…
Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение.
Она танцевала божественно, и Рикард едва успевал за ней, чувствуя, как болит раненая нога, но всё равно это было легко, словно он знал каждое следующее её движение. Это кружило голову, и в крови растекался огонь.
— Ауры вряд ли, но милорд неплохо читает и всё остальное, — произнес он, почти касаясь губами её уха и жадно вдыхая аромат духов и её кожи.
— Например? Что же именно во мне прочитал милорд?
— Например? Это платье цвета вина — отменного вина, которое так и хочется попробовать… и язык тела…
Она снова закружилась, удерживаемая его рукой, и провалилась в прогиб, и он поднял ее, прижав ещё сильнее, и лица оказались настолько близко, что он видел её расширенные зрачки, полные огненного безумия. И он удержал её на мгновенье, так близко, ощущая, как она просто пылает в его руках…
— И тут я должна спросить: «И что же говорит моё тело?», и милорд решит, что я дурно воспитана, — прошептала она хрипло, почти в самые губы, едва не соприкасаясь с ними.
И тут же оттолкнулась, уйдя на безопасное расстояние.
А ведь он хотел убить её. Нет, сначала он хотел её допросить с пристрастием, а уж потом убить. А теперь он хочет…
Демоны Ашша! Не поддавайся, Рикард! Это обман! Наваждение! Она использует тебя, чтобы узнать то, что ей нужно!
Но он хотел. Хотел поддаваться этому странному танцу. И тонуть в этом наваждении. Это было… приятно до безумия. Это было, как лезвие ножа, по которому он шел, мгновенье — и ты сорвешься на остриё. И то, как она его дразнила… ему нравилась эта игра. Очень опасная игра…
И уже не плечо к плечу, а щека к щеке, они кружились, и их левые руки летели свободно в танце, а правыми они держались друг за друга, и Рикард прошептал громко, почти касаясь губами мочки её уха:
— Ваше тело миледи, равно как и всё остальное, говорит о том, что вы красивая, умная, страстная и ловкая женщина, и на этом балу вы вовсе не в поисках мужа. Потому что если бы миледи захотела, муж у неё давно бы уже был… И не только муж…
Хочешь игры? Лови… Посмотрим, какие у тебя тайные желания…
Она не отстранилась, не смутилась, а лишь произнесла лукаво в его ухо:
— Воспитанной леди полагается состроить оскорбленную мину и прервать этот двусмысленный разговор, но дочери негоцианта многое простительно, так что сочтем это за комплимент моей красоте и уму. Впрочем, тело милорда тоже весьма красноречиво.
Отражение вернулось и ударило куда-то по ребра…
Сменив фигуру танца, они снова оказались лицом к лицу.
— И о чём же оно вам говорит? — прошептал он чувствуя, что воздуха в легких почти не осталось.
— Я бы сказала, что милорд дышит так, словно прибежал сюда из самой Талассы, и можно было бы подумать, что это танец слишком быстрый для изнеженного тела князя с золотыми приисками, но дело, конечно же, совсем не в этом. Хотя, возможно, милорду просто понравились мои духи? И поэтому он так жадно вдыхает их аромат? И я бы ещё подумала над этим, если бы милорд не прижимал меня к себе так недвусмысленно, не оставляя места сомнениям на счет его намерений…
Она оттолкнула его — глаза почти безумны, грудь вздымается так, будто это она бежала сюда из самой Талассы. Отступила на шаг и присела в реверансе.
А он почти задыхался, смотрел на неё, и его затопило явственное ощущение прошлого, стоящего у него за спиной.
Она думает, что играет с ним….
А он хочет этого, как мальчишка…
Он ведь собирался её убить…
И вдруг на него обрушились воспоминания, из той жизни, о которой он заставил себя забыть. Он отчётливо вспомнил, как мама ругала его за то, что он дрался с сестрой.
— Рикард! Разве можно бить женщин? Ты же будущий таласский князь! Наследник рода Азалидов! Поднять руку на женщину! Ты меня огорчаешь.
— Она не женщина, мама, она демон в юбке!
— Нельзя поминать демонов вслух, сынок. Это грех. Мужчина должен быть опорой для женщины, защитником дома, хозяином и покровителем для слуг, разве будут они тебя уважать, видя, как ты лупишь свою сестру полотенцем?
— Она утопила мою саблю в пруду и плащ измазала вишней!
— Это была кровь, ты же был ранен, — бормочет сестра, притворно потупив глаза.
— Женщины иногда несносны, мой мальчик, но это не значит, что их нужно бить полотенцем.
И эта картинка мелькнула так ярко и стало так больно…
Почему ему вдруг это вспомнилось?
Эрионн и его сестра. Она чем-то её напомнила.
Ни чем-то. Всем. Он только сейчас это понял.
Та тоже была очаровательной и вредной, и совсем не леди. И хоть была младше, но умела лазить по деревьям и драться не хуже любого мальчишки. Врать, не смущаясь. Не бояться боли. И говорить гадости. Он даже научил её сражаться на бариттах. И мама всегда принимала её сторону. Возможно, поэтому. А может, это всё её духи, они тревожат душу, возвращая старую память из тех времен, которых вернуть нельзя. Но на самом деле он просто видит то, что хочет видеть.