Альтер Эго
Шрифт:
Ехать в одиночку в Таршан ей как-то совсем не хотелось. Хотя война с айяаррами шла гораздо западнее Таршана, в Лааре. Да и Лааре принадлежит прайду Ибекс, а Таршан — прайду Тур. Но их прайды связывали тесные отношения, и те, и другие прайды Тверди…
А, впрочем, что там говорил Магнус о пропавшем лепестке печати? «Страж Севера. Прайды Тверди — Ибекс, Тур и Лань». Разве это совпадение, что её путь лежит туда?
Может быть, взять кого-то из братьев? В Лиссе у Рошера квартирует целый отряд, и он обещал ей всяческую поддержку. У неё и письмо есть с собой. Но у Рошера только соколы. Бойцы. От которых за три кварда
А ей нужно быть незаметной.
Отодвинувшись глубже в угол, Кэтриона снова достала шкатулку.
Должен же быть какой-то ключ!
С того дня, как она уехала из Рокны, ей больше не снились сны о девочке с огненными крыльями, и шкатулка не светилась алым. Но именно эта загадка мучила Кэтриону больше всего остального. Она погрузилась в Дэйю и смотрела на неё снова и снова, но даже в Дэйе шкатулка оставалась собой. Деревянной, украшенной узором в виде змей, и молчаливой. Никаких подсказок. Никаких следов.
Из раздумий её вырвал чей-то взгляд.
Показалось, кто-то смотрит в спину. Холодом мазнуло по шее. Обернулась. Никого. Но ощущение осталось, и от плеча по спине будто сквозняком потянуло. Она не сразу поняла, что происходит. Только уже когда плечо стало жечь нестерпимо.
Защитные арры!
Те, что перед выездом ей нанесли на кожу в Ирдионе. Три столбика странных знаков по три пары, как шрам, оставленный когтями тигра. Это они горели на плече, предупреждая. Кэтриона услышала топот и глянула в окно.
Вот так не повезло!
Она быстро собрала вещи, ни на кого не глядя, прошла через зал и спросила тихо у девушки в веснушках:
— Тут есть выход на задний двор?
— Да, вон там, — девушка махнула в сторону низенькой двери.
Кэтриона оглядываться не стала, пригнулась в дверях и быстро прошла на кухню, где у печи орудовала огромным ухватом полная женщина, судя по веснушкам — мать девушки из зала. За кухней тёмные сени, а дальше — хозяйственный двор.
Но там ее уже ждали.
Кэтриона сразу его вспомнила — высокий, жилистый, кажется, его звали Драдд. Именно он ударил её стулом по ноге в борделе мистрессы Тайлы.
Какая чума его сюда принесла? И как он узнал, что она окажется здесь?!
Сзади послышались шаги. Кэтриона выхватила баритту, отшвырнула в сторону сумку и плащ, и двинулась в сторону, спиной к стене. Ей нужно пространство.
— Ну, здравствуй, красавица! — хищно ухмыльнулся Драдд.
Он закатал рукава рубахи, обнажив мускулистые волосатые руки, и перехватил баритту поудобнее. С ним были ещё двое. Один с перебинтованным запястьем, и второй, рыжий, со шрамом чере всю щёку.
— Я крикну остальных, — сказал рыжий со шрамом, тоже доставая баритту, и исчез за углом.
Значит, есть еще и остальные! Ах, ну да, теперь понятно, кого ждали эти псы за столом!
Её.
Почему она не догадалась?
Кэтриона вытащила второй рукой кинжал. Этих трое и тех пятеро. Восемь вооруженных мужчин. Один, возможно, ранен. Пусть семь. Но они — Сумрачные псы. А значит… их много.
Расклад был снова не в её пользу.
Вот же гадство! Они её ждали? Заранее? И как узнали, что она будет здесь? И с какой стати им вообще на неё охотиться? Неужели она так сильно прищемила самолюбие Гайры? Видимо, да. Лучше бы она его кинжалом проткнула, думая о себе, а не о репутации заведения Тайлы. Уж Тайла, как-нибудь выкрутилась бы. И быть может, Гайра был бы не так унижен и зол. Но как? Как они узнали заранее, что она будет здесь?
Может, договориться? Сказать, что она подданная Ирдиона? Показать медальон? Тогда будет слишком много вопросов, да и Магнус не хотел бы раскрывать «прочие услуги» Тайлы. Никто не должен знать, кто она такая. Конечно, если уж очень прижмет, но…
Но… всё это не случайно.
Чутье подсказывало, что в этот раз медальон не поможет.
Не стоило сильно уповать на могущество Ордена. Зачастую месть сильнее рассудка. И этого Драдда может не испугать то, что она из Ирдиона. Точно не испугает. Это же псы…
...и они здесь с определенной целью.
Благоразумие подсказывало — бежать. И быстро. У неё хороший конь, они её не догонят. Свернет с дороги, следы запутает. Но в то же мгновенье со стороны коновязи появились трое из тех, что были в зале. И путь к бегству оказался отрезан. Значит выход только один — драться. И лучше разозлить их посильнее, потому что только их злость и её холодный расчет могут дать ей преимущество в таком бою.
— А где твой дружок? Ну, тот, который отведал моей сковородки? Примочки делает? — усмехнулась Кэтриона, отходя медленно влево.
Позади низенький забор из ивовых прутьев, а за ним — конюшня и пустырь, спускающийся к реке. Надо выманить их туда. Драдд сплюнул в траву.
— Шлюха! Поговоришь у меня позже! Я тебя разделаю, как бог черепаху!
— Да ты, я вижу, подготовился, красавчик! — воскликнула Кэтриона, махнув бариттой в сторону его людей. — Целый отряд взял против одной женщины! Не бойся, я без сковородки — лицо тебе не попорчу!
— Сзади ее обходи, — Драдд махнул рукой своим людям, указывая на луг за забором, и добавил: — А ты у нас значит, смелая будешь? Но я тебя проучу! Я тебя так исполосую — мать родная не узнает! Ты думаешь, мы тебя убьем? Нет, сучка, даже не надейся!
— Убьешь? Ты? Когда рак на горе свистнет, красавчик! Ты даже со сковородкой не совладал, куда уж с бариттой! — Кэтриона расхохоталась.
Она его разозлила. Желваки ходили под кожей, он взял кинжал во вторую руку и двинулся медленно ей навстречу, мягко ступая по жухлой пыльной траве.
— Трусишь! — снова усмехнулась Кэтриона. – Вижу, как трусишь.
Драдд сделал резкий выпад, зазвенела сталь. Кэтриона отбила удар и стала отступать к забору, чтобы вывести его на пустырь. Он был силен и ловок. Его выпады точные и резкие, как бросок змеи. Остальные пока не вступали в бой, растянулись в полукруг позади забора и стали оттеснять её к телеге с сеном.
— Чего стоишь, как пень? — крикнул Драдд одному из псов, коренастому бородачу, увешанному амулетами от колдовства. — Сеть тащи!
Они хотят взять её живой.
Вспомнился брактет Гайры и то, что она увидела в его прошлом.
Не дайте Боги попасться к ним живой!
— Трусишь, как девчонка! — воскликнула Кэтриона, раззадоривая противника.
Глаза Драдда сверкали, и ноздри раздувались. Но злость — плохой помощник. Ибо самое главное правило в любом бою — равнодушие. Равнодушие к его исходу.