Альтер эво
Шрифт:
– Не могу, извини. Мало времени.
Инта закатила глаза:
– Ну ты и правда такой зануда, а?
Марк подавил всплеск раздражения.
– Я же не ради них пришел. – Он мотнул головой на ее приятелей. – А ради тебя.
Друзья Инты – он до сих пор не сумел определить их пол, да и какая, на фиг, разница? – хором многозначительно загудели и принялись хлопать девушку по плечу. А сама она – да ну, неужто порозовела?
– Ладно, идем тогда. Пропустите, народ.
Не без усилий выкарабкавшись из-за стола, девчонка на ходу сцапала с него один из ингаляторов и бодро протопала к
Из ниши-эркера с затемненными стеклами, пошатываясь, отчалили и пустились в бурное плавание в направлении лестницы трое типов в огромнейших шортах с толстенными резинками. Инта тут же оккупировала уютный уголок и широко улыбнулась Марку:
– Чин-чин!
Они чокнулись. Девчонка залихватски опрокинула свой «псс» и стукнула высокой узкой стопкой по подоконнику. Марк лишь головой покачал:
– Хочешь произвести на меня впечатление, да?
– А если хочу, что тогда? – Щеки у Инты откровенно зарделись, но, когда залпом грохаешь сотку джина, такое случается.
– Тогда расскажи мне то, что хотела, о своем деде, – мягко ответил Марк, избавляясь от куртки и пристраивая ее рядом с Интой на подоконнике. – И я буду очень впечатлен.
Девчонка разочарованно надула щеки и с фырканьем выпустила воздух.
– Ты трудоголик, что ли? Может, потерпишь хоть пятнадцать минут? Это же бар, блин. Сюда приходят расслабиться. Расслабиться, компрене?
На последних словах Инта прикрыла глаза, таинственно улыбнулась одной стороной рта и закинула ногу на ногу. В другое время такой корявый намек на флирт умилил бы Марка до слез. Ладно, хорошо: может, и заинтересовал бы. Все мы люди, в конце-то концов.
– То, что ты хочешь мне сказать, может быть очень важным. Если я уже очень-очень быстро не решу эту головоломку с твоим дедушкой, пострадают люди. – Сам не понимая, почему так, Марк откуда-то знал, что не врет. – Много людей на самом деле. Помоги мне, пожалуйста.
– О да, головоломка. – Девчонка разочарованно присосалась к ингалятору, скривила физиономию и мощной струей выпустила пар в стекло. – Тоже мне. Загадка века, твою мать.
– Что ты имеешь в виду? – терпеливо спросил Марк.
– Что? – переспросила Инта, недовольно уставившись на него. – Да что прям охрененно сложно понять, кто его убил и почему – вот что. Вы все тупые, ей-богу, как пудели.
– А ведь пудель – очень умная порода, – вздохнул Марк. – Но продолжай, прошу.
Девчонка снова резко затянулась, опять сморщилась и обвиняющим жестом едва не ткнула мундштуком ингалятора Марку в глаз.
– Она под самым вашим носом ходит, – осипшим от затяжки голосом заявила Инта. – А вы ворон считаете. Что полли, что те, другие, что ты вот теперь. Любому кретину было бы ясно, что это она убила – но нет, блин, только не вам всем.
– Я знаю, что вы с ней друг друга недолюбливаете, – ровно произнес Марк. – И легко могу предположить, что Ольга – не ангел.
Инта снова потянула ингалятор ко рту, и он перехватил ее кисть, накрыв пальцы своими.
Девчонка нахмурилась, дернула рукой. Марк сжал покрепче:– Но само по себе не имеет никакой ценности, понимаешь? Ее характер. Заслуженно ты ее ненавидишь или нет. Нерелевантная информация, не в кассу. Пускай даже она стерва. Да пускай она сто раз стерва. Пусть даже ты – стерва.
Он улыбнулся, подождал ответной улыбки и – слабой, неохотной – дождался-таки. Медленно разжал пальцы. Инта досадливо покосилась на ингалятор и, поколебавшись, отставила его на подоконник, к пустой стопке. Потом перевела взгляд за окно и несколько секунд созерцала ночную панораму Думсдей – для тех, кто настроен на социологические размышления, зрелище весьма поучительное.
– Она снюхалась с этим твоим… типа коллегой, – проговорила Инта, не отводя взгляда от окна. – С Холодным. Эта информация для тебя релевантная или как?
– Под «снюхалась» ты подразумеваешь…
Поджав губы, Инта перевела взгляд с окна на Марка и сложила пальцами одной руки колечко, чтобы потыкать в него пальцем другой.
– Будь спок: то самое и подразумеваю. Он давно уже ее жарит. Полная идиллия. – Инта потерла нос тыльной стороной ладони. – Хотя в последнее время она чего-то напряженная на его счет – может, у него вставать перестал, или я уж не знаю.
Марк уставился на темное стекло эркера. Затем, наконец, пригубил свой «перец с солью» и осторожно поставил на подоконник. Не сказать что он удивлен – нет, не сказать; но что-то здесь есть такое…
– Ты это и хотела мне рассказать?
Инта не то хмыкнула, не то буркнула что-то утвердительное и потянулась к его стопке. Марк рассеянным блоком отбил ее руку:
– Ты знаешь, к кому переходят деловые предприятия твоего деда после его смерти? Кто станет собственником, кто управляющим?
– А как же. К кому переходят деньги и дома, тебе не интересно? Я и это знаю. – Инта ухмыльнулась и вновь протянула руку к полной стопке: на этот раз Марк прижал ее ладонь к стене и сильно надавил – под его большим пальцем запульсировала жилка, эх, нехороший пульс у девчонки, пора ей завязывать на сегодня.
– Точно знаешь? Откуда?
– От верблюда! – Инта вперила в него взгляд подернутых дымкой серых глаз. – От деда, блин, от деда я это знаю. Он мне доверял, ясно? Все деньги пойдут ей, и вся недвижка.
– А бизнес?
– А бизнес – мне.
Инта уставилась на него, сердито нахохлившись. Не отпуская ее кисти, Марк в очередной раз попытался сложить два и два. Не складывалось ни в какую:
– Тебе? А управление?
– Частично трастовому фонду, частично моему отцу. До моего тридцатилетия. Руку отпусти.
– Нет. Рано. – Марк покачал головой и придавил ее ладонь поудобнее. – Так они с отцом помирились?
– Типа того. Вооруженный нейтралитет. Дед с чего-то решил, что отцу на меня не насрать, и он будет что-то там делать в моих интересах.
– А ты думаешь, ему насрать?
– А ты дурак? Отпусти меня уже.
Марк сосредоточенно хмурился. Приглушенный стриткор, доносящийся снизу, мешал собраться с мыслями. Или ему не с чем собираться – может, он и правда пустоголовый дурак, что никак не может сообразить, что к чему? Нет. Не то. Это не здесь.