Амнезия
Шрифт:
Мина. Моя давняя и верная помощница. Она неизменно помогала и поддерживала меня. И она видела всех клиентов, приходивших в мой офис. Ей известно и обо всех моих консультациях, связанных с полицейскими расследованиями…
Почему я внезапно подумала о ней?
С одной стороны, меня удивило ее поведение в тот вечер, когда мы встретились в офисе. Она очень нервничала из-за дела Бишопа. Да, она пыталась выдать это за печаль по Мэгги Льюис, но я видела ее насквозь.
Все, казалось, боялись того, что произошло пятнадцать лет назад. Как будто молоток, убивший Дэвида Бишопа, ударил и по всем нам. По крайней мере,
Они задели даже Шона. Сделал ли Майкл это сознательно, бессознательно или вовсе ничего не делал, но мой сын стал овощем, господи прости.
Полагаю, все мы слегка обезумели. Мы вне себя от шока и беспокойства.
«Бедная Джони…»
Моя дочь защищалась лучшим из известных ей способов – забрала своего жениха и взяла все под контроль. Она не отвечала на мои сообщения, как и Пол. Надеюсь, потому что он уснул.
И мне тоже пора отдохнуть. Время уже за полночь.
И я опять легла спать. Попыталась отключить свой разум. Стереть из памяти череду лиц и гомон голосов. Загнать поглубже воспоминания о вспышке гнева Майкла в спальне. Его мучительные воспоминания о семейной истории, о той ночи, когда умер его отец.
Я отталкивала все мысли, стараясь сосредоточиться на своем дыхании. На стрекоте сверчков и на дальнем плеске воды под лодочными причалами.
«Я хочу вернуть мою маму…»
Нет, прочь эти мысли, прочь…
Только услышав стук в дверь, я поднялась с дивана, увидела мигающие за окнами красно-синие огни и почувствовала неистовую вибрацию моего телефона под боком.
Часть V
Глава 46
Сначала телефон. Это Пол.
– Я не могу найти Джони.
– Она заезжала сюда.
– Домой?
– Да, забрала Майкла и укатила.
Продолжая разговор с Полом, я прошла к двери. Подъездную дорожку расцветили мигающие огни полицейской машины. Пригладив пальцами волосы, я тряхнула головой.
– Пол, я должна уйти. К нам приехала полиция.
– Полиция? – явно встревоженно, но с каким-то раздражением переспросил он.
– Все в порядке. Я перезвоню.
Закончив разговор, я открыла дверь здоровому молодому парню в темно-синей местной полицейской форме. Другой офицер, женщина, с включенным фонариком шла от гаража. Офицер-мужчина внимательно посмотрел на меня.
– Мэм? У вас все в порядке?
Я поплотнее закуталась в накинутую кофту, хотя ночь была еще теплая. Мысли о Джони продолжали всплывать в памяти. На свое пятнадцатое Рождество она пропала. Сбежала из дома, а на следующий день нью-йоркский полицейский нашел ее в метро в полной прострации.
– Что случилось? – сухо и отрывисто произнесла я. – Что с ней случилось?
– С кем?
– С моей дочерью. Джони Линдман.
На позолоченном значке молодого копа стояла фамилия Флетчер. Ему было лет двадцать пять – тридцать. Рыжеволосый, с короткой стрижкой и аккуратными бакенбардами. Судя по виду, еще несколько лет назад, до вступления в ряды славных полицейских, он вовсю зажигал на вечеринках в студенческом братстве.
– Мэм, – сказал он, – мы приехали по вызову. Кто-то из ваших соседей сообщил, что с вашей стороны доносится громкий шум. Крики и вопли, треск и грохот. Они не знали точно, в вашем ли доме кричат
и грохочут, но, учитывая то, что случилось вчера… Это ваш сын упал в воду?– Да. Мой сын, Шон. Но с ним произошел несчастный случай.
– Конечно. Но именно поэтому, получив сигнал, мы решили начать проверку с вашего дома. Мэм, с вами все в порядке? У вас синяк на лице…
О, это… Я начала объяснять его появление, но меня отвлек свет фар с дороги. Думая, что это может быть Джони, я прошла мимо офицера.
– Мэм! – окликнул меня он.
Поскольку я не ответила, он решил свистом призвать на помощь коллегу. Женщина, бродившая вокруг дома с фонариком, находилась ближе ко мне. Она преградила мне дорогу.
– Мэм, давайте подождем минутку, ладно?
– Вероятно, там моя дочь, – сказала я.
Но это была не она. Автомобиль выехал на свет. Очередные полицейские. Полиция штата; машина более темная, с желтой полосой. Внутри еще двое. Черт побери, только этого не хватало…
– Наше подкрепление, – объяснила офицер. – Звонок поступил еще и в службу спасения, и они разослали сведения по всей округе. Сотрудники просто заехали проверить, все ли у нас в порядке.
Патрульные вышли из машины и оба тут же вставили под ремни дубинки. По росту они немного отличались, но оба выглядели спортивными и темноволосыми, как братья. Оба, бросив на меня взгляд, начали тихо переговариваться с женщиной-полицейским.
– Мэм, – услышала я из-за спины уже спокойный голос Флетчера, – кто еще есть в доме?
– Можете звать меня Эмили.
– Ладно, Эмили. Кто еще в доме?
– Никого. Сейчас никого. Моя дочь недавно уехала.
– А кто ваша дочь?
Вопросы продолжались до тех пор, пока они не выяснили основные детали.
– То есть около получасу назад вы с Майклом находились в доме? – уточнил Флетчер.
– Да.
– Вы дрались?
– Нет. – Они явно ждали пояснений, и я сказала им первое, что пришло на ум. – Я проводила с Майклом сеанс. Сеанс регрессивной терапии.
– Он жених вашей дочери, а вы лечите его? – спросила женщина, на чьей униформе имелся значок с фамилией Койл.
– Неофициально. Это длинная история. И я не могу обсуждать ее из-за врачебной тайны.
– Понятно. – Койл кивнула.
– Мэм, позвольте, мы просто осмотримся, – сказал один из патрульных, – убедимся, что все в порядке. Вы не против?
– Здесь никого нет. Мне нечего скрывать. Я работала с правоохранительными органами. В качестве консультирующего клинического психотерапевта.
– Здорово, – оценил Флетчер.
Один из полицейских прошел мимо нас с ним в дом. Другой направился за дом.
– Эмили, вы много сегодня выпили? – спросила Койл.
– Нет. А с чего вы спросили меня об этом?
– Просто пытаюсь понять общее положение. А откуда синяк на лице?
– Я сбила оленя.
Койл и Флетчер окинули меня наметанными взглядами.
Флетчер:
– Вы сбили оленя и посадили синяк на лицо?
– Да еще и рукой ударились? – Койл показала на мое предплечье, где тоже выделялся темно-синий кровоподтек.
Его, вероятно, оставила хватка Грега, мужа Кэндис. Но об этом им знать не нужно.
– Да. Я сбила на машине оленя две ночи назад. Нет, уже три ночи назад. Простите. Мой сын в больнице. Он в коме. А дочь… В общем, нашей семье выпали тяжелые испытания.