Амнезия

Меня все еще потряхивало, но я постаралась подавить волнение.

«Сейчас или никогда».

– Детектив, если вы хотите мне что-то рассказать… Например, о деле Дэвида Бишопа… Или о Томе Бишопе… Возможно, вам стоит поговорить об этом не со мной, а с начальством. А теперь, если не возражаете…

– Но вы ведь поговорите об этом с Майклом, не так ли? – спросил Старчик. Дружелюбный тон исчез; его голос стал сухим и резким. – Да-да. Вы поговорите со своим дружком. Бьюсь об заклад, он расскажет вам славные байки. Как и пятнадцать лет назад.

Ему удалось вывести меня из себя. Сняв руку с рычага переключения, я пристально взглянула на Старчика:

– Что бы вы там ни думали о моих действиях, чего бы вы ни боялись…

Но Старчик, наклонившись так близко, что я почувствовала запах пастрами [31] в его дыхании, перебил меня:

– Бояться нужно именно вам.

Я словно оцепенела. Подобный разговор, да еще и с офицером полиции… Я впервые столкнулась с таким наездом. На протяжении многих лет я работала с разными мужчинами и женщинами, но все они были выдающимися личностями. Старчик явно принадлежал к другой человеческой породе. Он умело пугал меня. Но мне удалось слегка овладеть собой, удалось подавить желание заорать и немедленно рвануть с места.

31

Пастрами (название, родственное слову «бастурма») – копченая маринованная говядина, сэндвичи с которой популярны в американских фастфудах.

Старчик, однако, лишь немного отстранился от меня и опять окинул быстрым взглядом улицу.

– Продолжайте свою игру и валите отсюда, – процедил он. – Недолго вам осталось общаться с Майклом. Посмотрим, что он собирается наболтать вам. Просто помните, что я предупреждал вас.

– И что это должно значить? – умудрилась выдавить я. Мой голос звучал потрясенно, я уже дрожала всем телом.

Не удостоив меня ответом, Старчик медленно удалился. Я видела в боковом зеркале, как он залезал в свою машину. Мне отчаянно хотелось уехать первой, взять себя в руки, но он потряс меня до глубины души. Практически такой же шок я пережила, сбив оленя. Очередное потрясение.

В итоге я тупо сидела, глядя, как Старчик отъехал от бордюра и с ревом пронесся мимо в своей крутой тачке. Проезжая, он не оглянулся в мою сторону, передо мной лишь промелькнул его профиль в солнечных очках.

«Как он посмел?» – подумала я, глядя вслед его пикапу.

Меня словно изнасиловали. И, в сущности, его поведению есть четкое определение: злоупотребление властью. Копы не имеют права вот так запросто останавливать людей. У него, очевидно, личные мотивы – для звонков мне он использовал личный телефон. И свой личный автомобиль для охоты на меня – когда я видела его в Бронксвилле, Старчик был в полицейской машине без опознавательных знаков. Теперь же преследовал меня на своем крутом пикапе…

Схватившись за телефон, я подумала, стоит ли мне позвонить в службу спасения или лучше просто погуглить номер штаб-квартиры Бюро уголовных расследований в Олбани. Первый вариант, возможно, мелодраматичен, но в службе после объяснения ситуации мне смогут подсказать, как связаться с нужными профессионалами. Второй вариант, однако, представлялся более разумным.

Но я продолжала потрясенно взирать на телефон, ничего не делая. Человек в окне дома исчез. Парнишка опять начал крутить педали и кружил по дороге на своем велосипеде, вернувшись к своим детским забавам.

«Звони».

Но я продолжала бездействовать.

У меня ведь пока не сложилось полной картины. И сейчас я могла лишь заявить о странном поведении одного из копов. Разумеется, он злоупотреблял своей властью. И этого, возможно, хватит, чтобы доставить ему неприятности – но какие? Скорее всего, будет выговор или порицание. Да, я уважаемый доктор с давней историей безупречного сотрудничества с правоохранительными органами, но и Старчик тоже не абы кто – офицер, отмеченный наградами. Мой звонок, пусть даже с серьезной претензией, доставит ему гораздо меньше неприятностей, чем Старчик доставил мне.

И дело тут не в эквивалентной мести. Речь идет о правосудии. О справедливом правосудии. Я должна быть готова ко всему – мне нужна полная история Майкла, нужно знать, что и кого он видел, – и тогда смогу сделать свой ход.

Глава 51

Я следовала указаниям, данным мне Майклом, потому что как только съехала с главных дорог и углубилась в лес, навигатор стал бесполезным. Сначала отключился индикатор, затем исчез и сигнал, а я тряслась в прокатной «Тойоте» по узкой ухабистой грунтовой дороге. В конце концов и смартфон сообщил об отсутствии связи.

Наш дом на озере находится в более освоенном районе Адирондака, чем эта глушь. Солнечные лучи с трудом проникали сквозь плотный полог высоких деревьев. Нижний ярус заполняли пихты и красные березы. Слепни пикировали перед машиной, пока я с трудом проезжала по узкой дороге. Все глубже и глубже в дикие леса…

Проехав около мили, я наконец увидела жилой участок. С юртой. Но, как и говорил Шон, постройка из дерева выглядела добротной. Как настоящий дом.

Я заметила еще небольшой курятник и огород. Блок солнечных батарей. Бензогенератор приличного размера, вероятно, использовался как резервный источник питания. Добираясь сюда, я ехала в гору, и на этой высоте кроны высоких деревьев уже не смыкались в полог; солнце свободно сияло над панелями. Поблизости, под крепким навесом, скорее всего, хранились запасные батареи. В другом небольшом флигеле, видимо, устроили баню.

Именно здесь Мэдисон Тремонт, подруга детства Джони, теперь жила со своим парнем Хантером. Хотя мне импонировали их страсть к приключениям и стремление к использованию источников возобновляемой энергии, однако Пол был прав в своем недоумении: темно-серый «Эскалейд», припаркованный под соснами, выглядел несколько неуместно.

Впрочем, я приехала сюда не для того, чтобы хвалить или критиковать их стиль жизни.

Когда я вышла из машины, дверь юрты открылась и навстречу мне направился Майкл. Его глаза опухли и покраснели, как будто он плакал. Подойдя ближе, он заключил меня в объятия, но я успела заметить, как дрожат его губы.

– Спасибо, что приехали, – пробурчал Майкл, уткнувшись подбородком мне в плечо и волосы. – Простите. Простите, что я сбежал вчера вечером.

– Все нормально. – Я застыла в его объятиях, но заставила себя тоже обнять его, прежде чем высвободиться. Оглянувшись вокруг, спросила: – А где же все остальные?

Шмыгнув носом, Майкл вытер глаза.

– Ушли прогуляться. Хотели дать нам возможность спокойно провести сеанс.

Немного отступив от него, я продолжала осматриваться, выискивая любые признаки опасности. Не знаю, какие именно. Может, искала того, кто мог притаиться на краю участка… Но до меня доносились лишь щебет певчих птиц да кудахтанье кур, а на глаза попались лишь белые бабочки, порхающие среди ярко-зеленых папоротников.

– Их жилье как раз на полпути к вершине, – добавил Майкл. – Мэдисон и Хантер каждый день поднимаются на гору.

Внезапно мне показалось, что я уловила шум мотора, но он быстро затих. Я провела здесь всего минут пять. И по дороге следила в зеркала заднего вида, проверяя, не увязался ли кто-то за мной. Если Старчик и продолжал слежку, то он держал дистанцию.

Он сказал, что мне следует бояться. Предупреждение? Или угроза? Старчик ведь не мог знать о том, что Майкл рассказывал мне. И даже если бы мог, все сказанное Майклом до сих пор если и можно назвать новыми доказательствами, то с большим сомнением. Разве мог хоть один судья воспринять их серьезно – воспоминания пятнадцатилетней давности, пробужденные будущей тещей методом регрессивной терапии?