Амон-Ра

— Так вот, будь умницей до нашего возвращения.

— А когда вернетесь? грустно спросила девочка.

Не знаю, но чувствую, нам необходимо ехать туда.

Потом Амон-Pa обратился к Бунгло, вокруг которого баловались дети. Они полюбили его и совсем не боялись: кто гладил ему морду, кто щекотал ему брюхо, кто даже целовал.

— Бунгло, ты проводи Саломею домой, а потом возвращайся в пещеры! — сказал он своему мохнатому другу, который сегодня прославился по всему Городу и о котором легионеры унесли самые ужасные и необъяснимые воспоминания на всю жизнь.

Бунгло улегся на землю, чтобы дать Саломее сесть на его спину.

Саломея прижалась к Амон-Pa, обняла его и прослезилась.

— Не хочу расставаться с тобой! — с грустью сказала она. — Я люблю тебя!

— Я тоже тебя очень люблю! — ответил Амон-Ра и поцеловал ее в щечку. — А теперь иди домой. Бунгло ждет тебя!

Саломея подошла к Бунгло, приласкала его.

— Ну что, они уходят, мы остаемся. Так ведь?

Бунгло кивнул головой.

— Тогда вставай и пошли, я не сяду на тебя!

Бунгло поднялся. Он сперва облизнул щеки Амон-Ра и Иораму, попрощался с ними, взревев так мощно, что загудел весь город, и вместе с Саломеей покинул площадь. Собравшиеся на площади дети пошли за ними.

Амон-Pa и Иорам взглядом проводили Саломею, Бунгло, детей, веселившихся вокруг Бунгло. Площадь, которая навечно запомнила в своей памяти этот удивительный день, опустела. Мальчики взглянули друг на друга и улыбнулись.

"Ну, как, пошли?" — спросил Амон-Pa мысленно.

"Пошли!" — ответил Иорам тоже мысленно.

Глава 30

Прошло три месяца, как Илья и Иаков взялись за строительство дворца Юстиниана. Дело продвигалось быстро. Строительством руководил Иаков как представитель известного архитектора, а Илью он представил Юстиниану как своего слугу. Римский вельможа не мог предположить, что именно этот мальчик был автором проекта дворца, и он же его осуществлял. Он был всегда рядом с Иаковом, всюду его сопровождал и подсказывал, какие давать поручения рабочим, какие подбирать материалы для строительства, каким расчетам придерживаться, где какую технику применять.

А новая машина для рытья фундамента удивляла всех. Это было какое-то странное сооружение на колесах. Быки тянули машину и приводили в движение железные зубцы, которые рыли яму под фундамент и выбрасывали землю наверх. Дальше было уже легко: рабочие на тачках увозили вырытую землю, уравнивали и покрывали ею каменистое поле, на котором планировалось разбить сады. Римские и афинские мастера предполагали год для подготовки фундамента, но Илья и Иаков завершили это дело за три месяца. С помощью тех же и подобных им машин они вырыли огромную чашу, прорыли канал от реки Иордан и пустили по нему воду. Спустя два месяца образовалось прекрасное озеро, в которое сразу же пустили лебедей.

Юстиниан со своей свитой часто навещал строителей и не верил своим глазам, как быстро все менялось, и проект, воплощенный на бумаге, становился действительностью. Он внимательно наблюдал за строителями — рабочими и мастерами, за окружением Иакова, и хотел опознать среди них известного архитектора. Принимал за такового то одного, то другого. Наконец, остановился на самом Иакове. "Наверное, он сам и есть тот известный архитектор, но скрывает это от меня", — такой вывод успокоил его.

Было за полдень, когда Амон-Pa и Иорам, после двухдневного пути, достигли места строительства дворца. Иаков в это время показывал Юстиниану прорытый фундамент и озеро, объяснял, что будет сделано в ближайшее время, где что будет построено. Илья стоял рядом с ним. Он издалека заметил Амон-Pa и Иорама и так обрадовался, что забыл о своем положении слуги и бросился к ним. Юстиниан возмутился, как посмел слуга без разрешения господина поступить так самовольно.

— Почему он убежал куда-то, не взяв разрешения? — спросил он Иакова.

— Господин, — спокойно и невозмутимо произнес Иаков, который тоже увидел Амон-Pa и Иорама и тоже побежал бы им навстречу, если бы не находился перед римским вельможей, — к нему издалека приехали друзья, которых он давно не видел…

— Почему они приехали? Что им здесь надо? — заинтересовался Юстиниан.

— Господин, если будет ваша воля, я найду, чем их занять!

— Они же дети, чем ты их займешь? — допытывался Юстиниан, но тут же добавил: — Впрочем, как знаешь. Ведь ты и есть неизвестный…

Юстиниан в тот день уехал раньше. Иаков был наслышан, что у него больна жена, она в тяжелом состоянии, врачи не предвещают ничего хорошего. И Юстиниан спешил вернуться к ней.

Илья и Иаков весьма обрадовались приходу Амон-Ра и Иорама.

Отец прижал к себе сына, приласкал, спросил об Анне, о Саломее.

Деяния же Бунгло Илью и Иакова страшно развеселили.

Амон-Pa интересовался, как продвигается строительство. Илья и Иаков повели их показать все на месте. Они осмотрели новые машины, канал, озеро.

И когда у озера обсуждали вопрос о том, какие будут стоять скульптуры вокруг, каким будет фонтан, вдруг к Иакову подбежали взволнованные рабочие.

— Господин, — в спешке и еле дыша, произнес один, — случилась беда! Сын каменотеса раздавил себе ногу, на него упал камень! Может быть, поможете, спасете?..

Около пятисот рабочих были заняты на строительстве дворца. Их разделили по делам и заданиям. Иаков по-доброму относился к каждому рабочему, заботился о них. Рабочие тоже полюбили своего начальника, и когда у кого-то возникали трудности, то бежали к нему за помощью.

Иаков знал сына каменотеса, этого десятилетнего неугомонного шалуна Филиппа. Отец всегда брал его с собой, куда бы ни ехал зарабатывать. Да и некому было оставлять его, ибо не имел ни дома, ни жены, ни близких. Филипп был его приемным сыном. Странствуя по дорогам в поисках работы, нашел он брошенного, как котенка, младенца и стал для него и отцом, и матерью. Хотя Филипп был шалуном, но любил трудиться, всегда был рядом с отцом и помогал ему, проявлял способности и освоил несколько специальностей. Среди рабочих он был самым маленьким, потому взрослые баловали его, он же охотно выполнял их поручения.

Услышав о беде с мальчиком, Иаков сильно забеспокоился.

— Чем мы можем ему помочь? — умоляюще спросил он Амон-Pa и Иорама.

— Пойдем, посмотрим! — сказал Амон-Ра.

Все побежали вслед за рабочими и вскоре оказались перед зрелищем, от которого сердце каждого вздрогнуло: нога мальчика была совсем раздроблена на мелкие кусочки. Из-за неосторожности отца сверху упал огромный камень, который рабочие с большими усилиями подняли, чтобы уложить его в стену будущего дворца. Мальчик лежал внизу на траве с закрытыми глазами и, наверное, о чем-то мечтал, когда камень с беспощадной силой и тяжестью упал вниз. Он так и не понял, что с ним произошло, не успев даже закричать, — он лежал без сознания, а нога его была смята, кости были смешаны с мякотью, кровью и грязью. Отец кричал, рвался покончить с собой — удариться головой об этот же самый камень, но другие удерживали его.